– Ага, а здесь в каталажке, теперь со мной все будет в полном порядке! – возмутился Вовик. – Этот жирный урод спустил с моей спины всю шкуру.

– Этот, как ты его называешь, жирный урод – мой старый добрый приятель и собутыльник! – гневно прикрикнул на него Кранц. – И если бы Эльматель хотел причинить тебе боль, можешь не сомневаться, он оторвался бы на тебе по-полной. И вряд ли после этого, ты смог вести со мной непринужденные беседы!

– Он раздавил мне палец раскаленными щипцами! – не сдавался Вовик, и в доказательство своих слов, предъявил Кранцу палец, который неожиданно оказался совершенно невредимым.

– Это старое жульничество мастера Эльмателя! – расхохотался Кранц. – Обычно для этого трюка он использует обрезок бараньих кишок. Как ты имел возможность убедиться сам, все выглядит очень натурально.

– Ладно, я понял – ты не предатель! – Вовик через силу улыбнулся лекарю, и похлопал его по жилистой руке. – Я как погляжу у тебя здесь вроде как все схвачено. И что теперь с нами будет?

– Завтра на рассвете нас сожгут на костре! – радостно сообщил Кранц.

– 17 –

Вовика, сообщение об ожидающем их с Кранцем рано поутру аутодафе, повергло в плотный ступор.

Он долго собирал остатки своего расползающегося мужество, чтобы жалобно проблеять:

– Как на костер? Я не хочу на костер!

– Ничего не поделаешь – таковы суровые законы герцогства Муравского, – довольно равнодушно откликнулся старый лекарь. – Тем более что мы с тобой покусились на самое святое, что есть у подданных герцога – на его жизнь. Ты, случаем не позабыл? Мы же его, вроде как, отравить пытались!

– Но это, же неправда! – искренне возмутился Вовик.

– Конечно неправда, – иронично усмехнулся Кранц. – Я-то прекрасно знаю, что произошло на самом деле. Наш герцог, строго между нами, большой обжора. Вот, а с годами его ливер начал подводить своего хозяина. Попросту говоря, перестал справляться со всей той жратвой, которой его исправно грузил герцог, на протяжении всей жизни. У него начались проблемы с пищеварением – вздутие живота, колики, отрыжка, газы и все такое прочее.

– Ну, а какое отношение это имеет к нам? – нетерпеливо воскликнул Вовик.

– Да, самое прямое! – укоризненно глянул на него Кранц. – Я прописал нашему чревоугоднику герцогу сильнодействующую микстуру для очищения желудка и его кишечника. И честно предупредил, чтобы он на время воздерживался от всяческого вида горячительных напитков. Ибо свойства моего снадобья таковы, что оно вступает во взаимодействие с вином и прочими горячительными напитками, подобно тому, как уксус вступает в реакцию с молоком. Оно сворачивается, створаживается, после чего уплотняется и наглухо забивает кишечник, делая прохождение через него крайне затруднительным.

– Ну и? – поторопил Вовик.

– Ну и! – передразнил его Кранц. – Герцог, по своему обыкновению, не внял моим предупреждениям и обильно откушал на сон грядущий. А попросту говоря, навернул половину молоденького кабанчика и запил все это изрядным количеством ядреного менжуйского вина. В результате, к утру, он раздулся как бочонок. Газы, которым было некуда деваться, так как естественный выход оказался забит, принялись давить на сердце и легкие. Герцог, почувствовав сильные боли в сердце и начал задыхаться, больше конечно с перепугу. Тут, по счастью, в лагерь приехал я и успел-таки поставить страдальцу цельный ведерный клистир. В результате герцог благополучно выжил. Недолго думая он решил, что во всем виновата моя микстурка. Он сгоряча обвинил меня в попытке отравления, ну и заодно приплел тебя, в качестве Бульдожского шпиона.