– Круто! – восхитился Вовик. – И как ты только ухитрился в этом гадюшнике дожить до седых волос?

– Да, что старое вспоминать, разное бывало! – невесело усмехнулся Кранц. – И уверяю тебя, что этот случай еще не самый пакостный.

– То есть, ты считаешь, что нас не сожгут? – с надеждой в голосе спросил Вовик.

– Нет, почему же? Сожгут непременно! Могу поспорить, что неподалеку от лагеря, посреди поля, уже вкопали в землю два столба и теперь старательно обкладывают их хворостом! – с большой убежденностью в голосе поспешил заверить его Кранц. – Стражу подкупить, несмотря на все мои старания так и не удалось. Теперь нам остается надеяться лишь на старого пьяницу Эльмателя.

После этих слов, Кранц нахлобучил свою остроконечную лекарскую шляпу, и, прислонившись к стене, скрестил руки на груди, после чего тут же беззаботно уснул. Вовик поразился выдержке Кранца, который накануне лютой казни, был способен вот так, за здорово живешь, храпеть, словно после веселой дружеской попойки.

Медленно прокручивая в уме все варианты предстоящих утром ужасов, и не переставая удивляться железным нервам старшего товарища, он начал клевать носом. И лишь под самое утро его, наконец, сморил тяжелый, беспокойный сон.

Грохот замка, в отпираемой двери разбудил приговоренных к смертной казни. В темницу вошли двое латников с мечами наголо.

– Отравители, поднимайтесь! Настало ваше последнее утро пребывания на этой грешной земле! – проговорил появившийся вслед за ними священник. – Исповедоваться не желаете?

– Сердечно тронут вашей добротой, святой отец! – презрительно фыркнул Кранц, поднимаясь с пола. – Но как-нибудь в другой раз!

– Иного ответа от такого закоренелого грешника я и не ожидал! – криво усмехнулся священник.

– Нам бы в туалет и умыться, если можно? – лязгая зубами, от охватившего его животного ужаса, перед лицом неминуемой смерти, попросил Вовик. – И хорошо бы еще позавтракать.

– Такой юный и уже такой порочный! – возмущенно воскликнул священник. – Юноша, из трех, перечисленных тобой последних желаний, я, пожалуй, удовлетворю одно. Не стесняйся, тебе дозволяется облегчиться прямо здесь! Приступай!

– Ну, как знаешь! – добродушно проворчал Кранц.

Демонстративно повернувшись лицом к священнику, он задрал спереди свой черный балахон, распустил на штанах гульфик и, вынув оттуда предмет своей гордости, принялся шумно справлять нужду прямо на пол. Священник с латниками едва успели отскочить в сторону, в противном случае их сапоги были бы основательно забрызганы, а репутация подмочена.

Вовик, в отличие от старого греховодника, тактично отвернулся к стене. Но, несмотря на то, что его мочевой пузырь был переполнен, у него ничего не получилось. Осознание того, что его затылок недоброжелательно мозолят три пары глаз, мешало ему выполнить намеченное.

– Если ты надеешься, с помощью сэкономленной тобой жидкости, затушить костер, на который нам предстоит взойти, – добродушно усмехнулся Кранц, – Вынужден тебя сильно огорчить – эта затея никуда не годится! Так, что, парень, делай то, что должен делать! Неудобно, люди ждут!

Как ни странно, последний аргумент произвел на капризный организм Вовика самое благоприятное впечатление. По истечении положенного времени, он почувствовал себя значительно лучше.

– Пошли, время поджимает, шуты гороховые! – поторопил их священник, осенив себя защитным знаком.

Когда приговоренных вывели из темницы, стало ясно, что предположения Кранца оказались в корне неверны. Ни о какой лесной поляне не было и речи.