Увидев, что на, специально сколоченном для этой цели, помосте расположен лишь один столб, Кранц недовольно проворчал:

– Скупердяи, решили сэкономить на бревнах, не могли поставить два столба?

– Да, я решил, что так сподручнее будет, – ответил палач, зевая во всю свою огромную пасть. – Опять же, на один костер дров уйдет в два раза меньше.

Ткнув старого приятеля для острастки ладонью между лопаток, Эльматель громко крикнул:

– Пошевеливайся скотина неблагодарная, не то мозги вышибу!

Возле своего шатра, на походном троне, восседал сам герцог Муравский, в окружении полудюжины расфуфыренных дам. Лицо его было бледно, губы плотно сомкнуты, а глаза недобро прищурены.

– Да, по всему видать, не может мне простить его светлость надругательства над его герцогским задом посредством огромной и шершавой клистирной трубки, – съязвил Кранц, бросив взгляд в сторону своего сюзерена.

– Старый дурак! – прошипел ему в спину Элматель. – Даже сейчас не можешь угомониться!

– Колбу, о которой я тебе говорил, разыскал, ничего не напутал? – сварливо поинтересовался Кранц у палача, когда тот, принялся привязывать их с Вовиком к столбу.

Вовик уже практически простившийся с жизнью, сразу же навострил уши.

– Как ты просил, принес из твоей палатки ту, что с драконом! – пожав плечами, ответил Эльматель лекарю. – И заснул под хворост, чтобы огонь добрался до нее, прежде чем пламя начнет лизать вам пятки.

– Надеюсь, что это так и дракон, нарисованный на ней не красного цвета, – не унимался Кранц. – В противном случае от нас, и всех зевак, что пришли поглазеть на нашу казнь, останется всего лишь куча пепла. Включая и нашего милого герцога.

– Чего ты такой нервный? – недовольно покосился на него Эльматель продолжая навивать веревку вокруг приговоренных к казни, тщательно приматывая их к столбу.

– Будешь тут нервным, когда тебя собираются сжечь, словно распоследнего колдуна! – рассерженно фыркнул Кранц.

– Можно подумать, что ты не имеешь к колдовству никакого отношения! – буркнул Эльматель заканчивая приматывать лекаря и Вовика. – Не очень туго? Узлы не беспокоят? Конец веревки я вложу тебе в руку, достаточно будет потянуть и путы сами собой начнут разматываться.

Само собой разумеется, что весь этот разговор не слышал никто из многочисленных зевак, столпившихся в некотором отдалении от помоста.

– Ладно, старый колдун, все, что я мог, я сделал, – проворчал на прощание палач. – Все остальное зависти от тебя самого. Молись своим нечестивым, злым богам, чтобы все прошло, так как ты задумал.

– Спасибо за все, старый друг, и прощай! – ответил Кранц, нервно поведя шеей.

Проводив взглядом спускающегося с помоста палача, Вовик всхлипнул:

– Что действительно прощай? И нет никакой надежды на спасение? Ты же вроде говорил о какой-то колбе с драконом?

– Заткнись!– шикнул на него Кранц. – А то еще чего доброго сглазишь удачу! А она нам с тобой, ой как пригодится!

Тем временем, Эльматель принял из рук гвардейца чадящий факел и теперь стоял неподвижно, почтительно взирая на герцога. Его светлость должен был лично подать сигнал к началу казни. В его руке был зажат платок с кружевами, позаимствованный для этой цели у одной из придворных дам, делящих с герцогом трудности походной жизни и ложе.

Вперед вышли два герольда. Их одежда была расцвечена разноцветными лоскутами, словно пестрое оперенье тропических птиц. Один из них принялся протяжно трубить в свою медную дудку.