После этого, устроившись на каменной глыбе, старый лекарь принялся выводить каллиграфическим почерком буквы.

Вовик, заглянув ему через плечо, поинтересовался:

– И что здесь написано?

– Позор на мою седую голову, мой единственный ученик безграмотен! – иронично проворчал Кранц.

– Нет, читать и писать я умею, но только на своем языке, – возмутился Вовик.

– Не говори глупостей! – перебил его Кранц, запечатывая послание и передавая его латнику. – Этот алфавит имеет хождение по всем Вольным Землям, независимо оттого, на каком языке там говорят! Ты просто неуч, друг мой, пытающийся пробелы в своем образовании, объяснить существованием, еще какого-то мифического алфавита!

Вовик обиженно засопел, но посчитал ниже своего достоинства отвечать на столь несправедливое обвинение. Кранц же посчитав, что его ученику нечего сказать в ответ, лишь укрепился в своем мнении, относительно его позорной безграмотности.

– И далеко тянется этот канализационный туннель, то есть, труба? – спросил Вовик, для того, чтобы сменить тему разговора.

– Мы ушли довольно далеко, настолько, что оглянувшись назад, не увидели выхода наружу, – ответил Кранц. – Скорее всего, труба начала подниматься вверх или загибаться на сторону и закрыла от нас выход на берег. Мы не рискнули пройти дальше, так как и без того видели достаточно, чтобы понять, что логово Эксикатора находится именно здесь!

Кранц сделал паузу, ожидая, что Вовик спросит его об отправленном в город сообщении. Но тот стоически преодолев нестерпимые муки любопытства, с деланным безразличием, продолжал, молча взирать на своего наставника.

Поняв, что ученик неожиданно решил показать характер, Кранц усмехнулся и продолжил:

– Теперь, что касается вопроса, о содержании письма начальнику стражи. Так вот, я попросил его, на всю сегодняшнюю ночь, отрядить под мое начало отряд в дюжину стражников, вооруженных алебардами, а также с полдюжины арбалетчиков. Они понадобятся нам для организации засады, возле этого тоннеля. Также я попросил выделить две дюжины факелов. В конце я добавил, что об его активной помощи будет доложено лично герцогу Нурсу.

– Ты всерьез считаешь, что тот пузан поведется на это? – иронично хмыкнул Вовик. – Кроме прочего, герцог просил не упоминать его имени в связи с нашими поисками. А ты не просто упомянул, ты расписал это в письменном виде!

– Одна древняя и очень мудрая фраза гласит – "Победителей не судят"! – Кранц торжественно воздел вверх указательный палец.

– Ты настолько уверен, в успехе? – поинтересовался Вовик.– Сдается мне, что еще одного сожжения на костре или утопления в речке, нам не пережить!

– Ну, будем надеяться, что все обойдется, и на этот раз нам непременно повезет! – несколько легкомысленно заявил Кранц. – В конце концов, Эксикатор проголодается и вылезет ночью из своей трубы, чтобы отправиться на охоту. Тут-то мы его и встретим во всеоружии! Посмотрю я, как он справится с полутора дюжиной вооруженных воинов, закованных в закаленную броню?

Когда на город уже стали спускаться сумерки и речная вода потемнела, пришло подкрепление, которого с таким нетерпением ждал Кранц. Начальник стражи прислал ровно половину испрошенного им войска. То есть вместо дюжины алебардщиков, было выделено шесть, а вместо полудюжины арбалетчиков, всего трое. Таким образом, общее количество воинов, переданных в распоряжение Кранца для организации засады, составило девять человек. Что вместе с ним самим и Вовиком увеличивало цифру до одиннадцати. Зато на факелы начальник стражи не поскупился и прислал их две дюжины, как и было написано в письме.