Риона указала на глубокое, удобное кресло. Я сел.

Она надела на мой лоб венец ЦПК. Проверила функциональную систему. То же самое сделала для себя. Выключила свет. Села в кресло.

— Пора, — послышался ее голос.

В тот же миг мы оказались в пространстве.

Здание института блестело серебряным сводом внизу. Потоки облаков розовели между спокойными нежно-фиолетовыми вершинами. Солнце поднялось высоко над нами.

Я увидел рядом с собой Риону. Сквозь нее просвечивали горы. В лучах утра «психодвойник» казался радужным.

— Ты будто бы существо из сказки, — сказал я, и сам удивился, что мои слова звучат в пространстве.

— Ты тоже, — ответила Риона. Она по-детски звонко засмеялась, повернулась к Солнцу. — Что ж, пусть пока это будет сновидением. Даже для нас. Дай руку, мой милый. К Солнцу!

Я протянул ей руку. Она коснулась меня. И сразу же в моей груди ощутился стук ее сердца. Это было тревожно, необычно, сладко.

— Сначала к Меркурию, — сказала она. — Там сконцентрируемся, а потом…

Я взглядом ответил, что все понял. Мы сконцентрировались. Метнули себя в пространство, к Солнцу. Земля стремительно таяла в небе, превращалась в слабенькую зеленую звездочку. Стремительно росло светило, закрывало большую часть видимого неба. Перед нами появился светло-оранжевый диск планеты.

— Меркурий, — сказала Риона.

Мы направили полет к нему. Пробили дымную атмосферу и остановились на пустынном плоскогорье. Кое-где блестели озера блестящей, серебристой жидкости, из титанических щелей вырывались облака газов. Солнце сквозь облака проглядывало багровым, зловещим шаром.

— Здесь, мой друг, — сказала Риона, — нам надо соединиться в единого психодвойника.

— Разве это возможно? — удивился я. — Ведь мы еще не тренировались.

Она посмотрела на меня, как древний дух всей земной женственности — нежно и чуть иронично.

— Влюбленные веками сливают свои сердца в единое сердце. Ведь ты сказал мне, что любишь? Разве можешь представить себя без меня?

— Не могу, — счастливо улыбнулся я. — Я понимаю. Я готов!

— Тогда я жду!

Я шагнул к ней. Коснулся руки. Рука вошла в руку. Грудь в грудь. Сердце коснулось сердца. И тогда таинственный голубой огонь вспыхнул в нашей груди, соединив два сердца в мощный костер.

Не было меня. Не было ее. Родилось общее желание, совместное сознание, единое сердце.

И то желание, та воля, сила и стремление, почувствовав свое всемогущество, подняли объединенного психодвойника над планетой и швырнули его к Солнцу. Просто в центр горящего диска.

… Огненный океан закрыл Космос. Двойник был окружен яростной плазмой повсюду. Наше объединенное сознание почувствовало, что оптильоны эргов солнечной мощи кромсают нашу духовную броню, пытаясь уничтожить, испепелить дерзкого пришельца с маленькой темной планеты.

Однако, ломая барьеры бурлящей материи, психодвойник нырял глубже и глубже в недра солнечной атмосферы.

Где-то далеко-далеко, в глубинах сознания, звенело предостережение. Оно звало назад, на цветущую, спокойную, любимую Землю, где не надо соревноваться с космическими силами, где не грозит уничтожение. А что, если гипотеза Матакришны — химера? А что, если Солнце уплотняется к центру, и мы попадем в такие недра, где температура достигает миллионов градусов, где страшная энергия ядерного синтеза уничтожит нас, как облако, даже не заметив.

Однако этот голос был едва слышным. Это был голос тела, которое оставалось далеко на Земле. А посланник сердца и ума — совместный психодвойник — всепобеждающей стрелой мчался сквозь протуберанцы, сквозь потоки радиации, сквозь упругие энергополя дальше и дальше.