| И у каждого в руках было что-то из кухонной утвари. - Пожалеешь, земляк, - услышал я знакомый уже голос, обращенный к Николаю. - Лезешь не в свое дело. Парни, как по команде, развернулись и большими скачками - мне даже показалось, что ноги их были на пружинах, - побежали к улице, там сбавили темп и исчезли где-то за поворотом. За ними никто не последовал. Я сидел со счастливой улыбкой на губах. И совсем не из-аа того, что меня переполняла радость от неожиданной подмоги. Совсем не из-за того.. - Как сам?! - спросил возбужденный Николай.- Грамотные ребята, никого не зашиб... А хотел, черт возьми. Меня окружили повара и стали рассматривать, как музейный экспонат. Я улыбнулся им. - Живой, - сказали они. Естественно, а что со мной могло случиться? Естественно, я был жив. Даже более жив, чем когдалибо. Во мне рождалось столько жизни, что вышибить ее из меня невозможно было никакими кулаками. Если сказать честно, первые несколько минут я плохо соображал. Меня отвели в служебное помещение,. в какую-то раздевалку, где было много кафеля и шкафчиков. Там я посмотрел на себя в зеркало и умылся над раковиной, хотя у меня ничего не кровоточило. Просто ломало все тело. - Чего они хотели? - Закурить. - Ты не дал? - Собирался дать... - Странно... Грамотные ребята... И, извини, молотили тебя не сильно. Так, как мамаша детишек, - больше для острастки. - Ничего себе мамашки! - скрипел я. Но ко мне уже возвращалось чувство юмора. - Если бы вы не прибежали, они бы из меня душу вытрясли. - Если б так... - все еще сомневался Николай. Наверное, ему приходилось бывать во всяких переделках, и что-то из происшедшего не укладывалось в законы серьезных мужских разговоров. - Девчонку отпустили... Кто же так делает? Но - грамотные ребята. - Я сама убежала, - сказала Кира. Больше всего произошедшее подействовало на нее. Она стояла бледная, прижимая к груди сумку, которую вообще-то нужно носить через плечо. - Так бы и дали бы они тебе смыться!.. - А я думал сначала, что это твоя работа, - проговорил я. Они стояли, я сидел, прислонив затылок к холодной стене, и смотрел на них. Вернее, на Николая. Все-таки я оставался верен своей профессии и догадывался: в эти минуты, когда он пребывал в роли благородного спасителя, он не станет юлить. Он рассмеялся, простецки, как бесхитростные деревенские ребята: - Вообще-то я хотел с тобой поговорить. Выяснить кое-что... Но тебе и без того досталось... По поводу той фотографии, ты же знаешь, о чем я говорю? - Какой фотографии? - спросила Кира. - Нельзя же так надеваться над женщиной, Я второй раз слышу про эту фотографию. Ничего не могу понять. - И я не могу, - сказал Николай, но уже без смеха. Азарт совершенною подвига постепенно покидал его. - А ты? Я прикрыл глаза - все-таки мне порядочно досталось. Во рту собиралась тягучая слюна, живот болел и ныло в боку. В других местах боль была слабее, но была и разливалась по телу, я только сейчас почувствовал, как устал. - И я ничего не могу понять. - Я посмотрел на Николая, а потом на Киру. И подмигнул ей. Просто так, чтобы она не слишком переживала из-за меня. Чтобы прийти в себя, хватило минут пятнадцати, я расхрабрился, даже согласился продолжить вечер. Кабинеты для избранных находились на втором этаже. Из них выходили в общий зал небольшие балкончики, на которых при желании можно было постоять и поглазеть вниз. Там веселился народ. Половину зала занимали столики, вторая половина свободная для танцев площадка и небольшая эстрада. Должно быть, это раньше был кинотеатр, а до революции - дворянское собрание. Меня слегка мутило, и не хотелось ни пить, ни есть. Ничего не хотелось... Я подумал, что с нашего балкончика хорошо блевать. Когда переберешь и захочешь продолжения шикарной жизни. Внизу скакали и резвились парни с девчонками. Другое все-таки поколение. Раз я здесь, а они - там. - Испугалась? - спросил я Киру. |
