Путешествовать ночью, в надувной посудине, по незнакомой реке наемнику отнюдь не улыбалось.

Коль скоро у Фроста и могли возникнуть сомнения касательно собственной правоты, Кевин блестяще их рассеял. Мальчик собирал почтовые марки и отлично помнил отцовские письма со штемпелем “Форт Георг”.

Забирая наискосок, Фрост понемногу близился к пологому, лесистому берегу и расспрашивал Кевина о пресловутом бомбардировщике.

— Ты представляешь, над чем именно работал твой отец? Что за машина? Хочу сказать, известно ли что-нибудь, способное объяснить такой дьявольский интерес противной стороны?

— Конечно. Только я поклялся папе держать рот на замке. При любых обстоятельствах…

Наемник застонал.

— Н-да… — промолвил он минуту спустя. — Очень жаль. Но сплошь и рядом честное слово — главное достояние человека. Я огорчен, — очень огорчен. И все-таки, хорошо понимаю тебя.

Мальчик передернул плечами. Вечерний холод начинал пронизывать всех не на шутку, кроме снова принявшегося грести Фроста.

— Но думаю, — сказал Кевин, — о подобных обстоятельствах отец речи не вел. И возражать не стал бы.

— Мы не принуждаем тебя к откровенности, Кевин, — торопливо вмешалась Элизабет. Поглядела на мальчика, потом на Фроста.

— Вы слыхали о самолете “Хэрриэр”, которым пользуется морская пехота? — Конечно.

— А о бомбардировщике “Стеле”?

— Угу, — сказал Фрост. Элизабет просто кивнула.

— Видите ли, — продолжил Кевин, — у “бомбардировщика-призрака” есть и настоящее имя… Он поколебался, кашлянул и произнес:

— “Нетопырь”.

— “Нетопырь”? — недоумевающе повторила Бесс.

— Да. Имя придумал один из инженеров-канадцев, а отцу оно пришлось по душе. Понимаете, эта машина появляется неожиданно, исчезает незаметно, летит относительно бесшумно. Обладает сложнейшими радарами — как летучая мышь “эхолотом”. А к тому же, — продолжил Кевин, — самолет невозможно засечь электронными средствами наблюдения. Вообще невозможно. По крайней мере, известными локационными системами.

— Н-да… — промямлил Фрост.

— “Нетопырь”. Удачное название. Маленький, чрезвычайно верткий бомбардировщик дальнего действия. Взлетает, как вертолет, а дальше уходит на крыльях, подобно любому обычному аэроплану. И повторяю, невидим для радаров.

— Чудесно! — буркнул Фрост — Логический вывод: ежели машиной завладеют террористы, они смогут загрузить в нее любую взрывчатку и разнести в пух и прах любую цель. Притом — безнаказанно: Изумительная перспектива!

— Фрост!!!

— Что? — вскинулся от неожиданности капитан. Элизабет перегнулась вперед, и даже в наступившем полумраке было видно, как она побледнела.

— Две недели назад в Буффало угнали броневик, — промолвила она столь тихо, что Фрост едва сумел различить слова за журчанием и плеском волн.

— И..?

— И в броневике везли вовсе не мешки с деньгами…

Наемник насторожился.

— …А контейнеры с плутонием! Достаточно, чтобы соорудить бомбу! Атомную бомбу, Фрост!

Капитан прищурил глаз, помотал головой:

— О, Господи!..

Поклонником палаток и шалашей Генри Фрост не был отродясь, но предусмотрительно обзавелся спальными мешками, и попросту соорудил маленький навес у древесного ствола, светя себе потайным фонариком и сноровисто работая туристским топором.