Два охранника, прежде мирно дремавшие на раскладных стульчиках, подняли головы.

— Эй! — крикнул один из них, — Кто такой?!

— Закурить есть? — сказал сержант первое, что пришло в голову.

— Вали отсюда, — засмеялся охранник. — Частная собственность. Член, завернутый в газетку, покури как сигаретку.

— Я только закурить попросил, — медленно пояснил сержант.

— Мне показалось, я ни на кого не наезжал. Или ты мне что-то предъявить решил, чушок вонючий?

— Ща, — произнес один из охранников, поднимаясь. — Сейчас предъявлю…

— Эй, — попытался остановить его другой, — ты помнишь приказ?

— Помню, — согласился первый. — Но этот парень на нашей территории. То бишь, юрисдикциии.

— Он всего лишь закурить попросил…

— А что, по-твоему, я собираюсь ему предложить?

Охранник подошел, и сходни под его подошвами скрипели.

«Если бы у меня была форма, если б у меня был «калаш», — подумал сержант.

— На, возьми… вдруг тихо предложила Джессика и достала из рюкзачка, который держала в руках, обкатанный волнами камень, «голыш». — Подобрала на берегу…

— И с этим булыжником ты собиралась воевать? — усмехнулся сержант, но взял и спрятал его за спину.

Он дождался, когда охранник подойдет на нужное расстояние, и, перехватив поудобнее камень, бросился к нему. Джессика за его спиной невольно вскликнула. Сержант сквозь зубы выматерился, так как крик снова предупредил охранника об опасности.

Тот взмахнул в воздухе резиновой дубинкой.

Сержант знал, что при мастерском ударе под такой дубинкой лопается телогрейка. Не говоря уже о внутренностях и примкнувшим к ним костям. А охранник выглядел мастером.

Второй из сторожей бросился на помощь товарищу. Сержанту было необходимо разделаться с первым прежде, чем другой успеет добежать.

Ни на мгновение не задумываясь, сержант бросил камень, целясь ему в голову. Охранник взмахнул дубинкой, он и в самом деле был мастером этого орудия, и отбил камень в сторону, когда тот долетел на расстояние вытянутой руки. «Голыш» ушел в воду, булькнув.

Но именно мастерство подвело охранника. Если бы он просто наклонился, увернулся от летящего ему в лицо камня, он мог бы следующим движением ударить сержанта «демократизатором» под коленки, в печень, а если повезет, то и по горлу. Но, отразив, словно теннисной ракеткой, булыжник, он проиграл в атаке.

Следующее, что охранник почувствовал, это кулак, вонзившийся ему в рот. Падая в темную воду, он успел ухватить за одежду сержанта, и потащить за собой.

Они вынырнули, кашляя и отплевываясь одновременно. Лезвие ножа, который под водой раскрыл охранник, блеснуло в лунном свете, как плотва, ложащаяся на бок. Он пырнул, но лезвие скользнуло по ребрам. Сержант закричал, рванулся, подняв корону брызг, и постарался схватить охранника за горло. Оба они одновременно ушли под воду…

Женский крик резал воздух в салат. Джессика вопила, как полоумная, увидев, что вода, в которой барахтались мужчины, темная вода, в свете прожекторов казавшаяся свинцовой, вдруг пошла радужными разводами, будто утопили дырявую канистру с бензином. Она и не представляла, что кровь на воде при таком угле освещения переливается, как жидкий жемчуг.

— Мы привезли ту суку, — охранник вытолкнул перед собой девушку.

Руки у нее были связаны за спиной, а из разбитой губы текла кровь.

— Что она натворила? — удивился Паша. — Пробралась на пароход? Так у нас своих профессионалок хватает, — он небрежно махнул рукой.