— Ну, забыли про тебя, сестренка. Без обид.

— Но как ты выбралась? — спросил Паша. — У Старика двери были крепкие, он сам за крепкими дверями годков сорок отсидел, так что толк в них понимал. А уж сколько он крепких дверей в молодости пооткрывал, так и не сосчитать.

Джессика выразительно посмотрела на саксофониста.

— Он тебя выпустил? — удивился Паша, а потом хлопнул себя по лбу. — Ну, конечно же! Вместе с тем залетным, с которого татуировки после душа смылись…

— Он меня под мужика положить хотел, а деньги себе взять. Вот и выпустил меня из подвала, чтоб ни с кем не делиться, ваших, профессионалок не вызывать. А мужик тот — вовсе не «залетный», как ты говоришь, он сейчас…

— Все вон! — вдруг крикнул Паша, а вслед суетливо выходящим добавил. — А саксофониста придержите… Говори дальше, — жестом он предложил Джессике стул. — Голодная?

— Еще как. Я всегда голодная.

По внутренней связи Паша попросил принести ему в каюту еду. Принесли остывший шашлык, лепешки, зеленый лук и кувшин вина.

— Сразу видно, ты — широкая натура, — отметила Джессика.

— Можешь жрать и говорить одновременно, — напомнил Паша. — Сначала поясни, что ты за птичка?

— Случайная. Еду я, значит, с Васьком…

— Каким еще Васьком?

— Да «дальнобойщика» так звали, с которым путешествовала… сам понимаешь. И вижу — на обочине навороченная тачка стоит, а менты документы проверяют. Говорю Ваську — тормози, мне сходить. Сам посуди, чего в кабине грузовика трястись, когда вот они, трое обеспеченных папашек сами в руки идут. И ехать удобно, и бедную девушку не обидят… Ах, как я просчиталась… — Джессика покачала головой.

— Как ты просчиталась? — уточнил Паша.

— Оказывается, когда эти трое уезжали из Москвы, там кого-то грохнули, а они рядом находились. И мало того, что убили, да еще из сейфа все выгребли. Вот и оказалось, что за папашками гонятся, а мне вместе с ними под пулями крутиться пришлось…

— Значит, акции завода у них? — быстро спросил Паша.

— Шут его знает, — она пожала плечами. — Сумки какие-то у них были, только с каждым «наездом» вещей все меньше и меньше остается. А вот есть ли в тех сумках акции, не поручусь. Банк-то мы на самом деле не грабили. Им деньги нужны были, потому что джип разбили, а ехать надо, вот один из них и заказал перевод в Камышевское отделение. Да только о переводе этом прознали те, кто за ними гнался, и поджидали, когда мы в банк за деньгами придем. Пришлось сымпровизировать.

— Так что ж ты Старику лапшу вешала про ограбление, и то что вас подельник кинул?

— Мешок с деньгами на самом деле сначала пропал, а потом вдруг объявился, хотя мы думали на парня, которого по дороге подобрали. Но он, очкарик этот, вроде не при чем оказался. А так, не исчезни эти деньги на время, мы бы далеко отсюда были, наверняка уже в Москве. А потом все завертелось, закружилось…

— Значит, акции все-таки у них, — задумчиво повторил Паша-мореход. — Недаром москвичи так за ними охотились. Стоит только обыскать… Или допросить… так, жестко допросить…

— Ничего у тебя не получится, — заявила Джессика, вгрызаясь в пахнущее дымом мясо.

— Почему?

— Все трое утверждают, что ни к убийству, ни к ценным бумагам отношения не имеют. Просто не повезло — оказались не вовремя и не в нужном месте.