Еще одна пуля рикошетом ударила в пол.

— Террористы напали, — пояснил рядовой. — Те самые. Я сначала подумал, они без оружия, а тут как начнут палить во все стороны. Чудом спасся. Дежурный ранен, но я держу оборону. Наверху забаррикадировались девчонки из разрешительного отдела. По рации я успел сообщить обстановку. Подмога близка, сержант. В городе объявлено чрезвычайное положение.

— Да какие такие терроисты? — изумился сержант. — Какое положение?

Три молодых человека действовали слажено. Разрядив по две обоймы и стараясь ни в кого не попасть, они выбрались наружу, высадив запыленное окно на первом этаже. Даже удалившись на квартал, они слышали выстрелы, гремевшие в здании: дежурный стрелял, пока не кончились патроны. А когда кончились, прибывшие на подмогу обнаружили, что террористам удалось ускользнуть.

— Я объявляю чрезвычайное положение, — объявил мэр, выслушав по телефону доклад своего помощника, — Это уже верх цинизма. Совершено нападение на городское управление внутренних дел. Митинги и собрания запрещены. Результаты голосования по выборам нового директора завода переносятся на неопределенное время…

Вздох облегчения прошелестел в кают-компании. — Значит, все снова по-старому, — подвела итог дама с мертвым зверьком на плечах. — Как и было…

— Опять и снова в этом городишке, — сказал один из троих молодых и неуловимо похожих друг на друга людей, потягивая теплую «колу» из банки в станционном буфете. — Только заказчик другой. Надеюсь мы не нарушили никаких этических норм?

— Какая разница, какой заказчик, платят-то они все одинаковой «капустой», — отпаррировал другой. — Не лопухнитесь ухом, господа, вот-вот должны объявить прибытие нашего поезда. А город — перспективный. Если так и дальше пойдет, командировки сюда станут обычным делом.

— Может, стоит завести здесь постоянную подружку? — предложил дотоле молчавший из троих.

— Не все акции одинаково сохранились, — туманно пояснила Джессика. — Сами вспомните — то костер нечем разжечь было, то…

— Зачем нам это вспоминать?

— А вот «Робин Гуд» вспомнил. Вспомнил, понял и простил. Запомни на будущее, Дима, — она обращалась к одному нему, — нормальной женщине нужны не советы, а понимание…

— Нет, — перебил ее Ренат, — поясни, что там с акциями? Ты на самом деле часть из них пустила на растопку?

— Должна же я была как-то доказать окружающим, что в моем рюкзачке ничего ценного, одна макулатура?

— И ты сожгла их?! — произнес Ренат так громко, что присутствующие в зале ожидания посмотрели на него, даже три молодых человека, независимо потягивающих «колу», купленную в станционном буфете. — Не могу поверить…

— А вот «Робин» поверил. Он — добрый малый, разве что со странностями. Но, может, странности помогают ему почувствовать остроту жизни? Почему он сам погнался за вами? Почему рисковал?

— Почему?

— Проще было нанять кого-то.

— Я знаю, — вмешался Семен. — Острота жизни как острота пищи. Все знают, что острое и соленое — вредное.

— И жирное.

— И мясное.

— Про алкоголь и табак даже Минздрав предупреждает в рекламе.

— Но все солят, перчат, и обожают бифштексы с жареной картошкой, — безаппеляционно подытожил Семен.