— Ну а я — вошел. Понимаешь, была причина… Как тебя, извини, зовут?..

— Как хочешь, так и зови. Как назовешь, так и поплыву. Окликнешь дружком, им и стану, а назовешь разбойником…

— Так вот, Робин Гуд, причина… Ну, зашел я в кабинет, на хрен эту причину… А он уже лежал на ковре, и голова накрыта простреленной подушкой. Черная такая, кожаная подушка с дивана. Чтоб, значит, выстрела не слышно было, я полагаю. Но я не убивал, честное слово…

— И теперь ты полагаешь, что кто-то посчитал, что это ты убил, как его, Трупина, и ты же опустошил его сейф? — уточнил «Робин Гуд».

Дима молча кивнул.

— И тем бандитам нужен только ты? Именно ты, а никто из твоих друзей?

Он снова молча кивнул.

— Тогда я бы на твоем месте повесился, — весело сообщил «Робин Гуд», сидя как в седле на бревнах, и болтая в воде ногами.

Брызги летели во все стороны.

— Почему? — переспросил Дима. — Почему я должен повеситься? Почему именно повеситься?

— Они так просто не отстанут. Они тебя отыщут.

— Какая теперь разница?

— Теперь — никакой, — «Робин Гуд» сладко зевнул. — А кто поручится за завтра? Значит, это ты нашел труп? — беззаботно продолжил «Робин Гуд». — Ну и как труп выглядел? Припомни?

— Обыкновенно, как выглядит труп, — Дима наморщил лоб.

— Вот именно, просто любопытно, можно ли по трупу определить, как убили… его владельца? Владельца тела, биомассы, культурно выражаясь.

— Выстрелили в голову.

— И все?

— Знаешь, у него еще ссадина на виске была. Как будто перед тем как застрелить, ударили чем-то тяжелым.

— Вот удивительно!

— Чего тебе удивительно? — Посуди сам. Если у тебя в руках пистолет с глушителем, зачем бить, если можешь выстрелить? — глубокомысленно поинтересовался «Робин Гуд». — Кстати, подушка не для заглушения шума понадобилась, а чтобы не запачкаться. Мозги летят в стороны — знаешь, как?

— Понятия не имею, ни разу не стрелял человеку в голову.

— Так вот, если не собираешься мочить сразу, а только побеседовать, то стреляй в коленку. И, к тому же… Был ли сейф уже открыт? Правильнее спросить, когда был открыт сейф? Когда ударили по голове того самого Трупина, или когда выстрелили в его многострадальную «репу»?

— Тебе-то какая разница? — подозрительно спросил Дима.

— А я детективы люблю. Знаешь, денег нет, а вместо бутылки покупаю иногда книжку. Чаще лабуда попадается: «Командир спецназа был похож на сжатую пружину»… И еще про умный взгляд. Знаю я такой взгляд, не умный он, а мутный. От пьянства. Нет, лучше уж читать женшин-писательниц с их рецептами борщей и кулебяк…

— Ты про борщи Семена лучше спроси, он специалист, — сообщил Дима и осекся. — Лучше спросил бы… — в прошедшем времени.

— Нет, я не против кулинарии. И даже про «сжатую пружину» мне очень близко. Даже приятно. Приятно, что я тоже был, как ее, пружиной, винтиком, или как его, поступательно-возвратным механизмом… Вроде как про меня книжку написали. Только я вот что тебе скажу… Что самое страшное было. Ни там — гранату вперед себя в дверь, пяткой в зубы… Я поссать пошел, захотелось, а тут «дух» выскочил, прямо на меня… Он чуть ли не под верблюжей колючкой сидел, которую я поливал… — упоминая «верблюжью колючку», Робин Гуд почему-то тоненько и противно хихикнул.