— ЛЮДИ, ЗВЕРИ И ПЕРЕПЕЛКИ… — вдруг прозвучал глухой, надтреснутый голос. — Муравьи, и комары, и прочие гады. Слушайте. УСТА МОИ, — крик надавил на барабанные перепонки, — уста природы. Как КОРНИ ДЕРЕВА, стремятся они добраться до сути, которая скрыта для живущих, прыгающих и алкающих, но не в смысле алкашей, а просто выпивающих, и только тем, кто навеки слился с природой, она ведома…

Все, как по команде, повернулись в сторону, откуда звучал этот безумный голос. Даже избитая девица подняла голову.

«Робин Гуд» предстал перед зрителями совершенно голый, только прикрывал причинное место пучком сорванной жесткой прибрежной травы. Он был темен от природы и грязи и смахивал на папуаса.

В спутанных волосах его торчал цветок лютика, или «куриной слепоты», как его почему-то называют.

— О, е! — только и сказал белобрысый с крючковатым носом, выражая коллективное мнение.

— РУКА МОЯ, — продолжал «Робин Гуд», — КРЫЛО ветряной мельницы, машет, да зерна не мелет, а пахарь пашет, да не разумеет.

— Псих, — предположил кто-то. — Сбежал из дурдома. Тут в километрах пятидесяти есть психушка для неизлечимых.

— НОГА МОЯ — коровье КОПЫТО, ею семеню я через камень и песок, в поле вдоль и поперек, — продолжил «Робин Гуд».

— Слышал я, тут в лесах целые поля конопли есть. Может, он знает туда дорогу? — задумчиво предположил крючконосый. — Это выгодное дело, мужики. А белорыбица подождет. Наскребем «плана»…

— Да дурик он, дурик… Может, даже заразный…

— ДУША МОЯ стремится ввысь — разве я немножко не ПЕРЕПЕЛКА? — и «Робин Гуд» для наглядности помахал свободной рукой в воздухе.

— Догадалась! — девица словно забыла про побои и радостно всплеснула руками, — Я знаю, кто это!

— Кто?

Спросили несколько голосов с боязливой интонацией.

— Хемувин… Нет, херу… Ну, вспомнила, точно, блин, химера!

— Пристрелить эту химеру, мать ее! — заорал тот, что только что пинал ее ногами. — Заразный, гнида. Бомжевал, небось, и подцепил, мать его, херу… хему…

Он обернулся в сторону берега, намериваясь взять из лодки ружье.

Но к этому времени одна из лодок с перерубленной веревкой, прежде удерживавшей ее, уносилась течением… Еще мгновение, и она скрылась за поворотом.

А в другой, покачивающейся на волнах в нескольких метрах от берега, сидел Дима. На коленях у него лежало то самое ружье.

— Подходи ближе, — предложил он. — А то вдруг промахнусь.

Мужики так и замерли.

«Робин Гуд» отбросил пучок уже ненужной осоки, подобрал свою одежду и двинулся к берегу, решив добраться вплавь до лодки.

— Не ожидал, что у интеллигента получится, — пробормотал он сам себе под нос. — С сюрпризом паренек.

Поднялась с колен и девица.

— Они на понт берут, мужики! — вдруг заорал тот самый белобрысый и крючконосый, схватив девицу за руку и притянув к себе. — Попробуй, выстрели! Бросай, падла, ружье на дно лодки и причаливай к берегу. Вот повеселимся! — обратился он к своим спутникам. — И тебе — стоять! — обратился он к «Робин Гуду». — Наркоша, падла, изображать вздумал. Почти поверил… — весело признался он.

— Отпусти девушку, — предложил Дима, не шевельнувшись.