– Что он хотел?

– Поговорить.

– Но завтра вечером ты встречаешься не с ним?

Бедный Тревор. Весь испереживался.

– Нет, с Джеем.

– Я думаю, это нечестно: подбрасывать нас бабушке, а самой идти развлекаться.

– Вы любите бабушку.

– Да, я ее люблю. Но дома у нее так скучно. Еда невкусная, и эти бесконечные настольные игры. Может, мне убедить бабушку купить «Сони плейстейшн»? Тогда мне там будет даже нравиться.

– Не смей об этом и заикаться, – предупредила Келли. Она не хотела даже думать о том, что могло произойти, если бы ее мать пристрастилась к видеоиграм. – Тогда ты и бабушка превратитесь в видеозомби.

– Но в доме бабушки я все равно чувствую себя зомби, – заметил Тревор. – Я не шучу. Она заставляет нас сидеть и играть в эти игры часами, и она всегда выигрывает.

Келли сочувственно кивнула. Лайнел умела затянуть самую простую игру, а после ее окончания тебе доставались злость и унижение. Она даже пожалела Тревора, но тут в голову пришла спасительная мысль.

– В пятницу вечером мы закажем пиццу и возьмем любой фильм по твоему выбору.

Тревор просиял:

– Обещаешь?

– Любой, кроме «детям до тринадцати».

– Хорошо. – Тревор улыбнулся своей маленькой победе. – Полагаю, ты будешь рада вернуться домой после вечера, проведенного в этом ужасном сером платье, а?

Парикмахерша в розовой униформе универмага «Нейман Маркус» развернула кресло, в котором сидела укрытая розово-черной акриловой накидкой Келли, чтобы та смогла посмотреть небесно-синее шелковое платье. Лицо женщины, державшей платье, напряглось в ожидании «да» или «нет» потенциальной покупательницы. На лифе платья поблескивали разноцветные блестки, образующие силуэт петуха.

– Не думаю… – нерешительно начала Келли.

Натаниэль, которого Райли представил как своего дворецкого и консультанта в вопросах моды, высказался более решительно:

– Аб-со-лют-но нет! – Его нос брезгливо дернулся от такой безвкусицы. – Никакой гармонии.

Райли хмурился, глядя на женщину, которая снимала платья со стойки на колесиках. Вероятно, так он хотел компенсировать тридцать зря потраченных минут: он заплатил продавщице, чтобы она показывала Келли платья, пока той делали прическу. Ничего подобного Келли в своей жизни не испытывала. Но с другой стороны, у кого еще из ее знакомых был дворецкий?

– Я от него тоже не в восторге, – признал Райли.

Отрезанные кончики кудряшек, которые дождем посыпались на пол, отвлекли Натаниэля от платьев.

– Мы не хотим, чтобы она выглядела как Клеопатра, – предупредил он парикмахершу.

Келли рассмеялась:

– Но это же точно будет шаг вперед.

Она не могла поверить, что такое происходит с ней… что она сидит в дорогом салоне, где ей делают прическу, уже привели в порядок ногти да еще одно за другим приносят платья. Она словно попала в кино… Да только весь этот гламур – не для нее. Она уже страдала синдромом Золушки.

– И я говорю не о каком-то конкретном платье. Обо всех сразу. – Перевела взгляд с остолбеневшего Натаниэля на улыбающегося Райли: – Я тебе этого не позволю.

Райли, очевидно, наслаждался процессом, и ей, конечно, не хотелось лишать его удовольствия, но ведь следовало установить какие-то пределы, не так ли?

– Пустяки.

Натаниэль согласно кивнул:

– Райли постоянно раздает деньги. Много денег. К примеру, несколькими неделями раньше сказал, что покупает кому-то «лексус» – за что-то извинялся.