— А ты в чём спать будешь? — спросила она.

— А я не буду спать. Кто-то же должен охранять.

— Но мне же… Холодно будет.

На этих словах Самира отвернулась ко мне спиной и стянула футболку, затем — тканевый лифчик, накинула рубашку на бронзовые плечи. Да, ношение девушками мужских рубашек — весьма распространённый фетиш, но я пересилил себя и отвернулся. Нет, определённо я бы предпочёл спать с ней в обнимку, но наша безопасность была куда важнее.

— Да зачем! Наверх бы одевала. Так теплее будет.

— А, точно… — кивнула она и натянула брюки — на этот раз уже поверх шорт. — О чём мы говорили?

— Что охранять надо. Холодно не будет. Я за костром послежу. Ну и… тут же хищники. Какие, кстати? Змии?

— Ну, крупных змиев тут нет, они все на севере, за морем. Тут… грифоны, возможно.

— Кто⁈

— Ну, собачьи грифоны. Стайные.

— Это вот такие вот, золотые, с клювом орла и телом льва?

— Ну почему льва, скорее, этого… волчка небольшого. Койота. Серые. Да, орлоклювы их раньше называли.

— Так. Ещё кто?

— Ну, баргестов здесь нет… в Великом Лесу только. И то, почти вымерли.

— Баргесты… это такие собаки здоровые?

— Ага. Шестилапые. Под два метра в холке и полтонны ростом, высший хищник аустралийских джунглей.

— Я одного не понимаю… змея же вполне… нормальная? Ну, человеческая.

— Ну ты же знаешь миф аборигенов о пришествии новых зверей? Во всех школах приводят как заместительно-научное определение о происхождении вида. Блин… пить хочется.

— Допивай из этой бутылки. Сейчас соорудим что-нибудь.

И соорудили — я обрезал край волшебной плёнки с упаковки нашего груза, вкопал бутылку в песок рядом с каким-то чахлым кустиком рядом с местом катастрофы, и вставил плёнку хитрым образом воронкой в горлышко бутылки. Несколько раз такой способ мне помогал спастись от жажды.

— Сейчас ночью вряд ли что-то накапает, зато с восходом солнца — соберём росы.

Я залез в шалаш за костром. Самира устроилась на сиденьях, сняла обувь.

— Это ты тоже узнал в прошлых жизнях?

— Ага, — просто сказал я. — В Средней Азии. Тоже была жёсткая посадка вертолёта… то есть геликоптера.

— Погоди, ты серьёзно? И как… хорошо ты помнишь эти жизни?

— Ну, примерно так же, как события из позднего детства. Местами очень подробно и глубоко, местами — не очень. На две-три жизни лучше, потом — только отдельные навыки и способности. Например, языки.

— Да, ты говорил на курсах, что знаешь языки, напомни, какие?

— Je parle encore bien le français (я до сих пор неплохо говорю по-французски).