Молния расходилась всё ниже и ниже. А я подумал, что девушек их народности всё-таки в крови какие-то особые гены — ну не могут же быть очертания фигуры столь идеальными? Трусики, к лёгкому недовольству наблюдающих, всё же обнаружились, но остались при этом единственным предметом одежды. Смуглянка вынырнула из платья, умело прикрываясь согнутой в локте рукой, подкинула платье ногой и прижала к груди. Затем положила карты на стол и поправила освободившейся рукой краешек трусиков, едва не обнажив того, что в тайне мечтал увидеть мужской представитель любого сословия, оказавшийся за этим столом. Затем взяла карты и сказала:

— Технически я его сняла. Ходи, Эльдар.

Я сходил валетом, точнее, «пажем», и Терентий тут же подкинул мне ещё одного. Алла улыбнулась.

— Сразу двое мужчин пытаются меня раздеть! Это нечестно. Ладно, возьму. Ну, Дарька, говори?

— Обойдёмся носочками.

Время играло мне на руку — не хотелось, чтобы она раньше всех вышла из игры, к тому же, её это тоже заводило. Носочки были розовыми, Алла аккуратно скрутила рулончиком и положила в сумку.

— Ой, ребята, а какие у кого навыки? Понимаю, вопрос интимный…

— Давай лучше не будем, — несколько резко предложил я, поймав короткий, но грустный взгляд Аллы.

— Я кричу. Громко, — сказала Самира.

— А во время любви? — строго спросила Луиза Даниловна. — Тоже громко?

— Не знаю. Наверное.

Кадровичка строго взглянула на меня. Я решил ограничиться одним своим навыком, и про лекарство не хвастать.

— Хорошо. Артефакторное матрицирование, — признался я. — Слабое, открылось уже после отчисления из ВУЗа.

— Что такое вуз? — почти синхронно спросили присутствующие.

Я уже попадал здесь пару раз в ситуацию, когда диалектизмы и обороты из прошлых жизней вторгались в лексикон. Мне ещё повезло, что в этом мире используется кириллица, и фонетика, акценты почти не изменились, да и многие реалии оказались схожими. Но попадалось несколько миров, где враги отечества ещё в середине двадцатого века раздробили государство и перевели мелкие «удельные княжества» на латиницу, отчего и звучание изменилось, и количество иностранных слов перешло все разумные пределы.

— Высшее учебное заведение, — поправил себя я. — У нас так на Урале говорили.

— Не припомню, — сказала Алла. — А, что у меня? У меня нулевой навык.

— У меня тоже! — подал голос Терентий.

Для крепостного это был повод для гордости, я кивнул, выразив уважение.

— И у меня, — кивнула Луиза Даниловна. — Постой, у тебя — навык? Не, прости, у крепостных тоже бывает, понимаю, но… Сколько у тебя процент сечения?

— Один и семь. Бабушка… нагугляла отца от одного из Демидовых.

— Мне он нравится! — усмехнулась Луиза Даниловна. — Попроси прибавку.

— Даже крепостной оказался круче меня, — шепнула Алла. — Не расскажешь же им про…

Я осторожно провёл рукой её по спине.

— Ничего страшного. Ты очень талантливая и способная, обязательно ещё раскроется что-то ещё.