— Примерно, — кивнул я. — Хотя — вру. Я тогда был ребёнком.

— Ну… с Калимантана деревнями целыми местных увозили на Филиппины, чтобы там как крепостных регистрировать. Чтобы им льготы были. А потом деньги со счетов на свои переводили. Потом ссылка на Гуам. Почтмейстером. А брата спустя пару лет — на Каледонию. За пьяный дебош, губернатора ударил на банкете. Ну, три года — и тут работаем. Почти десять лет уже.

Имение располагалось далеко, в Можайске, на холме. После долгого серпантина между лесопосадок и заборов мы упёлись сначала в одни ворота, потом в другие… Два пункта досмотра и охраны — впрочем, к такому я уже был привыкший. Затем открылся вид на усадьбу, она оказалась больше похожа на небольшую башню-пагоду, высоченная, в шесть этажей. Внутри оказался лифт, и я даже слегка вздрогнул, когда мы впятером — вместе с камердинером и двумя грузчиками — втиснулись в него.

Не люблю тесные лифты.

— Хм, три подземных этажа, — обратил внимание Серафим Сергеевич, взглянув на пульт. — В прошлые разы не заметил.

Я посмотрел и увидел только шесть наземных. Камердинер хмыкнул.

— У вас, вероятно, антииллюзорный навык? Мы слегка переделали систему, и артефактор заверял, что пульт будет невидим для большинства сенсов. Надеюсь, вы не расскажите никому. Иначе…

— Понимаю, понимаю. Жить хочется.

— Я больше не про вас, а про сударей-грузчиков… и про вашего юного стажёра.

Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не сказать что-то обидное. Благо, Серафим Сергеич оговорил:

— Это не стажёр, это весьма способный парень… Недавно ездил в Дальноморск, попал в кучу передряг.

Двери четвёртого этажа открылись прямо в просторный зал для приёма. За столом сидела пара офицеров помладше, а князь рвал и метал.

—…Второй убитый сутенёр в центре столицы за неделю! Причём, парень, которого крышевали демидовские. Явно действует какой-то мститель! Вы почему… — тут он отвлёкся, увидев нас. — Ах, статуи. Здравствуй, Серафим. Ставьте в угол. Сейчас подпишу. Это кто у тебя? Стажёр? Хм…

Он приспустил тонкие очки, вглядываясь в моё лицо.

Глава 20

Признаться, я сразу вспомнил разговор с Ленни в тренажёрке. Глаза офицера сверлили меня, и он произнёс.

— Какое-то знакомое лицо. Где-то видел. Так… Фамилия?

— Циммер. Эльдар Матвеевич, ваше сиятельство.

— А, всё ясно. Вспомнил. Сын Матвейки. Видел в списках. Мы с вами ещё пересечёмся. Наверное. По другим вопросам.

Он потянул воротник. Я сразу вспомнил Голицына и коротко кивнул в ответ. Чаевых зарядили, конечно, не десять процентов от суммы, но сто рублей — половина месячной суммы.

Серафим Сергеевич ехал обратно молча. Меня это насторожило.

— Всё в порядке?

— Ещё бы не в порядке, — Серафим Сергеевич повернулся ко мне, расплывшись в улыбке. — Интерн или кандидат?

— Эм…

— Ладно, молчи, молчи. Не должен. Проходил всё это. У меня вот в двадцать пять не получилось. Стёрли всё из памяти. Потом по крупицам собирал.