— Я вас услышал, юноша, — ответил мне император и кивнул, давая понять охране, что отпускает меня. — Так же, как раньше услышал другие стороны, — он обернулся к князьям. — И теперь мне необходимо обдумать сложившуюся ситуацию.

— Благодарю вас, ваше императорское величество, — ответил я, склоняясь перед монархом.

— Хотел бы ещё уточнить, — внезапно остановил меня монарх. — Когда пройдет погребение графа Озерова? Я хотел бы отдать дань уважение этому смелому человеку, до последнего дня своей жизни стоящему на страже безопасности империи.

— Ваше Императорское Величество, это честь для нашей семьи, — ответил я, раздумывая, а как мог бы отказать императору, не повредив Игорю. — Похороны завтра, будем рады видеть вас.

На этом мой приём был окончен. Алексей Гагарин проводил меня до самого выхода и похлопал по плечу.

— Ты — молодчина, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Всё правильно понял.

* * *

Когда я сел в машину, мне позвонила тётка.

— Игорь, — тихо сказала она с каким-то очень странным оттенком в голосе. — Меня всё-таки накрыло. Можешь приехать, просто посидим?

— Да, конечно, — ответил я и, прикинув, что на сегодня у меня других дел нет, отправился в усадьбу Озеровых.

Мы особо ни о чём не говорили с тёткой. Лишь изредка она опрокидывала рюмку коньяка и просто сидела, иногда спрашивая меня о чём-то, но только для вида. Когда стемнело, слуги разожгли камин, и она, как заворожённая, смотрела в огонь. Ей был нужен кто-то, кто просто побудет рядом, а, кроме меня, ей не к кому было обратиться.

* * *

Кремация деда Озерова состоялась утром, а церемония у родового склепа в полдень. За несколько минут приехал император со свитой, два светлейших князя и Гагарин со своими людьми.

По случаю отличной погоды церемонию устроили на улице. Урна с прахом стояла на специальном гранитном постаменте с выгравированными потоками воды, символизировавшими силу рода. А собравшиеся, пожелавшие сказать прощальные слова, стояли перед постаментом на выровненной площадке с крохотным прудиком, формой своей полностью повторявшим озеро, которого теперь не существовало.

Я прощальную речь доверил говорить Игорю, так как сам мало успел пообщаться с дедом. Хотя впечатление он на меня произвёл самое наилучшее.

За мной несколько слов сказали Ксения Альбертовна и Елена — старшая дочь Озерова. После них слово взял император.

— Я знал Альберта Эдгаровича почти с рождения, — проговорил он и улыбнулся. — Мы с ним в своё время много времени провели за обычными мальчишескими забавами, о которых сейчас говорить я, конечно, не стану. Потом жизнь нас раскидала, но я всё равно всегда помнил об этом человеке, как о мужественном и сильном мужчине. Что, собственно, и подтвердили события последних дней. А то, что он ушёл от нас во сне, улыбаясь, лишний раз говорит о его заслугах. Если даже смерть отнеслась к нему благосклонно.

«Ты даже не представляешь, насколько прав», — подумал я.

Выступило ещё несколько человек. Все говорили примерно в одном и том же ключе, что человек это был хороший и жизнь свою прожил достойно.

И в тот момент, когда уже вроде бы все выступили, к небольшой трибуне откуда ни возьмись выскочил Николай Григорьевич. Он был растрёпан и взвинчен.

— Ваше Императорское Величество, — проговорил он, нервно сглатывая слюну, — я прошу прощения за происходящее, — после чего он обратился к распорядителю похорон, искоса поглядывая на меня.