Поднимаясь по пологому серпантину вдоль стен пещеры, я снова осматривал картины, движущиеся на камнях. И ещё раз мне явилось крушение мира с разлётом осколков в разные стороны.

И вот тут я подумал, что прошло много лет. Наверное, не одна тысяча, если переводить это на земное летоисчисление. Даже для нас, современных олимпийцев, это довольно продолжительный срок. Как должны были измениться феи в том мире? Они могут быть совсем не похожи на этих. Они могут не сойтись взглядами на жизнь, традициями и моралью, когда я каким-то образом притащу этот кусок обратно.

Эти мысли стали одолевать меня, но, собравшись, я отбросил их подальше, чтобы не тревожили. В конце концов, это не я так решил, а сама Вселенная.

Дойдя до конца подъёма, я застыл у самой последней картины. Меня на ней интересовала лишь одна деталь — нарисованный остров, который полностью повторял очертаниями настоящий. И мне нужно было оставить яркий маяк. Настолько заметный для меня, чтобы я его мог увидеть сквозь пространство и различные миры.

Мне нужно было сосредоточиться. И оставить свою метку. Я прикрыл глаза. Что было моим символом? Тут далеко ходить и не надо.

Игральные кости. И хотя времена, когда их и в самом деле делали из кости, уже давным-давно канули в Лету, название закрепилось.

Открыв глаза, я увидел, что на горе, расположенной в центре острова, проявилось изображение двух кубиков с нанесёнными на гранях точками.

— Отлично, — прошептал я, любуясь изображением. — Да будет моя воля!

Собственно, именно этим бог по большей части и отличался от смертного — волей. Сильной волей, которая прогибает под себя окружающее. То есть, если он чего-то желает, то это самое желание изменяет вокруг пространство, поступки, время, создаёт случайности. Потому что оно исполняет волю бога.

Я погладил камень, на котором менялся рисунок с возвращающимся к своему миру летающим островом, и почувствовал силу. Силу собственной воли.

И подумал, что, возможно, раньше, когда боги только начали рождаться, дела обстояли немного по-другому. Но теперь — так. Бог, чья воля слабеет, исчезает. На его место становится другой и забирает себе бывших приверженцев. Но что может привести к подобному? Я не знал. Чувствовал лишь то, что моя воля становится сильнее с каждым днём.

И, несмотря на это, я до сих пор не мог найти ответа на вопрос: и как мне этот чёртов остров оттянуть обратно к тому миру, от которого он откололся? Более того, их же придётся объединить в одну систему. А получится ли это у меня?

С другой стороны, абсолютно всё о равновесии знает Дзен. Даже, если он до сих пор сердится на меня, вряд ли он откажет в помощи, если дело касается целого народа, состоящего из крохотных феечек.

Тогда всё верно: моя задача не потерять этот остров из вида. А для этого всё уже сделано. Что ж, идём дальше.

* * *

На выходе меня ждал сюрприз. Точнее, Кьяра. Хотя она для меня в последнее время действительно стала сюрпризом.

— Не хочет ли джентльмен составить компанию даме? — игриво спросила она, внимательно следя за моей реакцией. — Или даме одной коротать эту ночь?

— Если ты хочешь поговорить, — ответил я, внутренне радуясь тому, что можно всё решить прямо сегодня, — то я не против.

Мы пошли небыстро, прогулочным шагом вдоль дороги, на которой ещё совсем недавно бурлил и накатывал живыми волнами самый настоящий карнавал. Но сейчас ничего даже не намекало на это. В том числе и одеяние моей спутницы, которая снова предпочла длинное платье в пол.

— Не буду ходить вокруг да около, — сказала она, повернувшись и заглянув в мои глаза. — Как это любят делать многие женщины. Скажу напрямик. Я вижу интерес с твоей стороны, но не совсем понимаю, почему ты себя сдерживаешь? Что тебя останавливает?

Совершенно ненароком я вспомнил разговор с Дашей про жену и троих детей.