Пока мы шли, инкуб вовсю распускал руки. То пузико погладит Дезику, то пощекочет, то по какому-нибудь из носиков бупнет. И ещё при этом он нежно ворковал, словно мамочка.

— Прекрати, — пропищал ему Дезик. — Мне же стыдно!

— Ти — такая лапочка, я тебя в мюзикальную школу отдам, малышун. Лапусечка-огнюсечка моя. Солнышко такое трёхголовое… — отвечал на это Оралиус сверхопекой.

— Я тебе сейчас задницу поджарю, — умильно угрожал микроцербер, заставляя хохотать даже нас. — Не посмотрю, что друг, и поджарю, если не перестанешь!

Но старейшины фей на месте не оказалось. Нас попросили подождать, но, к счастью, она достаточно быстро появилась, спустившись к нам на руках у дона Гамбино. Точнее, в руках Карлито держал цветок, на котором возлежала глава фей.

— Вот, — прошептала мне на ухо Лаки, — посмотри. Сияет, как медный таз. Бери пример со своего друга, потому что счастливые женщины должны выглядеть именно так, как его спутница!

— Он — вообще красавец, — согласился я. — Не посрамил сицилийской крови.

— Что-то случилось? — с видом довольного ангела спросила фея, которая за последние сутки скинула десяток тысяч лет. — Я просто не за всем успевала следить.

— Да вот, — ответил я, показывая на Дезика, что сидел на ладони Оралиуса. — Один из наших почему-то не принимает прежнего вида. Он должен быть несколько больше. Наверное, что-то не так с заклинанием?

— А-а, — с усмешкой протянула Фрея. — Так вот кто ночью перевернул бадью с уменьшающей пыльцой в котёл с алкоголем. А мы всё гадали, кто это мог быть. Зато теперь ясно, кто это сделал.

— И что теперь нам делать? — спросил я, но, оглянувшись на Оралика, увидел, что тот делает жесты, мол, не надо.

— Он такой хорошенький, — проговорил инкуб, — когда маленький.

— Я тебя сейчас поджарю! — гавкнул Дезик и попробовал выдать пламя из пастей, но, видимо, был слишком мал для этого, поэтому просто закашлялся дымом.

— Когда он в свой размер-то вернётся? — уточнил я, сочувствуя церберу.

— Обязательно вернётся, — Фрея развела руками. — А когда именно, я не знаю. Сколько было в бадье, когда он её вывернул? Доза очень большая.

— Ми из тебя настоящего зверюсю вырастим, — пообещал Оралиус, склонившись к крохотному Дезику.

— Игорь, забери меня у этого извращенца, — взмолился тот, вызвав общий приступ смеха. — У него не к месту материнский инстинкт проснулся!

* * *

Когда мы собрались покидать остров, горгулья увязалась с нами. Сначала я не имел ничего против, но в какой-то момент подумал, что феечки без неё останутся практически беззащитны. Нет, пыльца — вполне понятно, а вдруг не подействует?

А тут ещё нас обступили феечки с мокрыми от слёз глазами.

— Не забирайте нашу единственную защитницу! — просили они, хлопая глазками и складывая молитвенно крохотные ручки.

— Лаки, — я попытался образумить её, чтобы не подставлять поверивший нам народец, — имей совесть, пожалуйста. Они же без тебя могут пропасть! Когда я ещё их оттащу к родному миру?

Горгулья вздыбила хребет и захлопала крыльями, окидывая взглядом феечек.

— И не надо так на меня смотреть! — прорычала она, пряча глаза. — Нет у меня совести, я её ещё в детском саду на зефирки поменяла!

— Лаки… — начал я, но она меня перебила.

— Нет, нет и ещё раз нет! — отрезала она, закрывая крыльями голову. — Я больше этого не вытерплю! Для меня это и так было пыткой, а тут ещё узнать, что почти бывший муж…

— Лаки, — проговорил я в третий раз, не собираясь сдаваться.