— Хорошо, хорошо, — проговорил он, подняв руки ладонями к собеседнику, после чего налил себе ещё одну рюмку и выпил. — Приводите знакомиться вашу красавицу с моим Тимуром.

— Когда? — коротко спросил Варфоломей.

— Да хоть сегодня вечером, — пожал плечами Туманов. — Я его предупрежу, чтобы дома был.

— Пап, а как же я? — ныл Кузьма, но от него только отмахнулись.

Но, в конце концов, он достал отца до печёнок, и тот рыкнул:

— Слушай, аристократов нищих вроде этого хватает. Найдём и тебе невесту.

Кулаки Туманова сжались, но практически сразу безвольно разжались. Варфоломей был прав.

* * *

Светлейший князь Тверской нервничал. И даже не из-за набирающих силу арестов. Пока летели головы полковников, генералов и губернаторов, аки перелётные птицы, до некоторых пор он оставался спокойным. Однако после сообщения о выезде за границу тестя и жены светлейшего князя Северского начал переживать и он.

А уж когда с Игнатом Валерьевичем не получилось связаться, тут и вообще впору было поседеть. Он отправил тайного курьера к Северскому, которого все вокруг считали его противником, а сам сел просчитывать все возможные варианты.

Итак, сутки до дворянского собрания, а с Игнатом Валерьевичем связи нет, никто его не видел и не слышал. И это при том, что они разработали очень рискованный план по нейтрализации угрозы со стороны императорской четы.

Сам Тверской считал, что ему ничего не угрожает. Никогда и ни в чём он не был замешан, так как следил за своей репутацией значительно внимательнее, нежели остальные. Но если бы раскрылся их последний заговор, то и ему не миновать эшафота.

А мог ли Северский уйти на дно ровно для того, чтобы подставить Тверского перед императором? Может, для этого и было всё придумано? Если допустить, что Северский решил обезопасить свою собственную семью, а Тверского пустить под каток государственных репрессий, то именно так он бы и действовал. Просто растворился.

Тем временем курьер, отправленный с шифрованным посланием, вернулся ни с чем.

— Никто не выходит на связь, — он покачал головой. — Все цепочки, что были налажены, прерваны или просто не работают.

— Что наружное наблюдение говорит? — мрачно спросил Тверской, предчувствуя самое плохое. — Есть какое-то движение в доме?

— Вот в этом и заключается самая большая странность, — ответил связной и на некоторое время замолчал, пытаясь подобрать слова. — Дело в том, что там уже сутки на полную катушку гремит праздник. В прямом смысле гремит.

— Похоже на пир во время чумы? — уточнил Тверской, готовясь отдавать нестандартные приказы.

— Похоже на отвлечение внимания, — ответил тот, вытянувшись в струнку. — Но точных данных нет, потому что внутрь попасть никто не может. Однако самого светлейшего князя те же сутки уже никто не видел, поэтому есть вариант, что он также покинул страну вслед за женой и тестем.

— Вот даже как! — взвился Тверской и сжал кулаки.

Для того, чтобы продолжать, ему пришлось несколько раз вдохнуть и затем выдохнуть.

— Отозвать людей из всех операций, запланированных совместно с Северским! — он подумал, что не мешает и к императору обратиться, хотя в таком случае он, можно сказать, признает свою вину. — И оцепить мою резиденцию. Никого не пускать, кроме людей императора.

— Есть, — ответил ему начальник собственной безопасности, стоявший чуть дальше курьера. — Какие-то особые поручения связи? — спросил он, кивнув на курьера.

— Пока нет, — ответил Тверской, чувствуя, как дёргается у него глаз. — Но скоро обязательно будут. Готовьтесь к усиленной охране моей персоны.