За спиной тётки угадывалась фигура сестры. И обе, как по команде, прикоснулись к украшениям, которые я им подарил. По спине пробежали мурашки. Группа фанатов — это очень круто, подтверждаю.

— Ксюш, — сказал дед максимально мягко, и я услышал в его голосе такую отцовскую любовь, какой лично я был лишён в своей жизни. — Оставьте нас с Игорем, пожалуйста, наедине.

Та поклонилась и вышла, беспрекословно исполняя волю отца.

Когда двери за ней затворились, дед Озеров посмотрел на меня ясным взором и подозвал ближе. Я пододвинул стул и сел так, чтобы мы не напрягаясь могли вести беседу вполголоса.

— Так уж вышло, что боги не дали мне сыновей, — начал свою речь Альберт Эдгарович, и я практически сразу понял, к чему всё это и чем всё завершится. — Да и с внуками, в целом, не густо, — он усмехнулся и поглядел на меня. — Когда узнал, что ты едва не погиб, я жить расхотел. Так как все свои планы связывал только с одним тобой.

«Кажется, он решил оставить всё мне, — проговорил Игорь несколько обалдевшим тоном. — А жизнь-то налаживается».

«А были варианты? — решил я уточнить у Туманова. — Много претендентов-то?»

«Нет, — ответил тот, практически не думая. — Я и брат. Остальные в роду — девочки».

— А что с братом? — решил уточнить я. — Тимур тоже твой внук.

— За всё время, прошедшее с его рождения, я от него доброго слова не слышал, — ответил мне Озеров, а после недолгого раздумья добавил: — Худого, правда, тоже. Но он обычно сторонился меня, поэтому не очень приятен мне. С тобой же мы всё твоё детство не разлей вода были. Ты помнишь?

«Я помню, — мечтательно произнёс Игорь. — У меня было самое лучшее детство, благодаря деду и тётке Ксении».

Я повторил его слова деду. И тот расплылся в улыбке.

— Я старался, чтобы ты не чувствовал себя ущемлённым, — проговорил он и поднялся на подушках, принимая сидячее положение. — И рад тому, что ты помнишь это.

— Ты сделал всё, что было в твоих силах, — подтвердил я, одновременно стараясь выразить в голосе глубокое уважение к старику. — Я горжусь тобой.

— И я тобой, — вздохнул тот, но, кажется, больше с облегчением. — Одним словом, я решил, что моим наследником станешь ты. Титул, родовое поместье, деньги, активы, — всё это переходит тебе с одним-единственным условием. Ты оставляешь свою тётку жить тут и выплачиваешь ей содержание до конца жизни. Это оговорено в моём завещании.

— Конечно, — кивнул я, соглашаясь с тем, что это важно. — Безусловно, Ксения Альбертовна ни в чём не будет ущемлена. Будет жить так же, как прежде.

— Или лучше, — усмехнулся Озеров.

— Или лучше, — согласился я, понимая, чем вызвана эта усмешка.

Дед просто не верил в то, что у его младшей дочери может наладится личная жизнь. Но она же начала молиться Рандому, а это означало, что теперь ей будет везти.

— Ещё одна моя просьба касается Светланы, — проговорил он и на некоторое время уставился в потолок, видимо, собираясь с мыслями.

— Я слушаю тебя, — ответил я и подумал, что это самая частая фраза, которую я говорю в последнее время. — Постараюсь сделать всё, что от меня зависит.

— Боюсь, придётся сделать даже больше, — дед посмотрел на меня, и я увидел в его глазах озорные искры. — Я так понимаю, что ты в курсе дел Туманова?

Я сразу не понял, что резануло мне уши. И лишь потом понял, что резануло их не мне, а Игорю. Озеров сказал не «твой отец», а Туманов, причём очень пренебрежительно.

— Ты про долги? — решил уточнить я.