Но богов убить не так просто даже другим богам. Поэтому для начала его надо поместить в смертное человеческое тело.

Взглянув на Землю и конкретно на Рандома, Попадос пришёл в ярость.

Мало того, что тело, в котором находился его обидчик, ничуть не было парализовано, а скорее, наоборот, радовалось жизни. Так ещё на Рандоме ясно виднелся поцелуй Удачи.

— Ах ты, сучка крашенная, — пробурчал Попадос себе под нос. — Говоришь, что капризная и можешь отвернуться? А сама поворачиваешься в одну и ту же сторону? — он буквально кипел от ярости. Настолько, что почти не мог себя контролировать. — Вижу, как ярко горит твой лайк! Ну что же, тогда я уравновешу его Дизлайком!

И где-то в глубинах подземелий под Олимпом раздался страшный вой.

* * *

Покер!

Как же я люблю атмосферу этой игры. Столы с зелёным сукном, шелест карт и голосов, тихая классическая музыка… Но при этом все друг друга подначивают и подшучивают над проигравшими. Выпивают жидкость разной крепости, которая зачастую зависит от размера ставок. Хлопают девиц по всяким выпирающим местам.

Одним словом, отличная атмосфера, как по мне.

Итак, отец Туманова слил двадцать миллионов, на которые думал отыграть долг, но у него оставалось ещё сорок. И он поплёлся менять их на фишки. Вот же неугомонный. Видишь же, что не прёт, остановись! Но нет, пока не проиграется в пух и прах, не прекратит.

Эльвира Оболенская, видя, куда я иду, отвела меня за колонну и прижала к ней.

— Послушай меня, — никаких непристойностей, хоть я был и не против, а предупреждение. — К Минееву за стол не садись! У них там уже отработанная схема, сначала дают выиграть немного, а затем раздевают до нитки.

— И все об этом знают? — спросил я, удивлённый её откровением. — И молчат?

Она пожала плечами, отпуская меня, но не выходя из-за колонны.

— Постоянные игроки знают, — тихонько сказала она. — И многие предпочитают играть за другими столами либо с минимальными суммами. Либо, как твой отец, ставят раз за разом, надеясь выиграть. Но вот эта троица: Минеев, Котенин, Барк — они выигрывают всегда, если речь идёт о приличных ставках.

— Не понимаю, почему сюда вообще ходят, — я по-прежнему не понимал логики. Ну если ты знаешь, что тебя обманут, зачем же туда идти? — Куда власти смотрят?

— Да они сами в своём роде власть, — грустно усмехнулась репортёрша, а затем посмотрела мне в глаза. — Идти против них бесполезно, а с остальным… Не знаю, такова уж человеческая психология. Некоторым хочется, чтобы их обманули.

— Что ж, — ответил я, ободряюще похлопав Эльвиру по плечу. — Тем интереснее будет игра. Я же говорю, бог Рандом не даст меня в обиду и позволит выиграть!

* * *

С первой же игры Минеев и сотоварищи взяли банк в шестьдесят миллионов. А это значит, у них самих должно было быть не меньше. Итак, на троих у них сто двадцать миллионов юнитов, а у меня что-то около двадцати пяти. Изначальная диспозиция не очень, если честно.

Впрочем, у меня был ещё козырь в рукаве, если можно так выразиться. Да и чего там только не было.

Но я собирался играть предельно честно. Ровно настолько, насколько это возможно.

После игры освободилось три места. Я занял своей именной карточкой приглянувшееся мне, между Барком и отцом.

«Игорь, — проговорил я, глядя на карточку, лежащую на столе напротив роскошного кресла. — Нам с тобой срочно надо заказать именные карточки, визитки или что-то подобное. Надоело уже кастовать всё из салфеток».

«Я не против, — ответил мне Туманов. — Только это надо тебе запомнить. Или мне будильник поставить?»

«Просто напомни, будь добр, — попросил я, оглядывая стол и саму комнату.