— Да, Вурса — старинный род, но не такой древний, как Като. Они никогда не занимали ключевых постов в правительстве, предпочитая оставаться в тени. Это очень богатая семья и с их мнением считаются, — ответила Айа и опустила глаза. Она догадалась почему у Жорки вдруг возник подобный интерес.

Если о географии «Принцесса» поведала немного, то вот традициям и обычаям астерийцев уделила особое внимание. Длинный фильм, показанный в полете, посвящался обряду, который проводился в центральном Храме и носил название Обряд Обретения. Считалось, что мужчина обретает покорную жену, а женщина обретает защитника. Величественное строение Храма возвышалось на главной площади Тентху. Каждый астериец был обязан пройти церемонию именно здесь, иначе обряд считался бы не действительным. У парящего в воздухе круга со вписанным в него треугольником, стояли жрец в длинном золотом одеянии и, видимо, счастливый жених, на конце синей косы которого были хорошо видны семь резных колец. Семь «наду» говорили о том, что их владелец уже проходил обряд с семью женщинами. Они стояли здесь же в Храме, только немного в отдалении, и смотрели в сторону главного входа. Волосы каждой из жен были собраны в косу. Странно, неужели ни у одной нет двоих детей? Айа подтвердила, что на Астерии существует демографическая проблема. Обычай плести косы и носить «набу» очень древний. Когда-то давно, когда у одного мужчины была лишь одна жена, в семьях рождалось много детей и кос женщина заплетала много. В подтверждение этого, на голоэкране возникла проекция фрески. На ней улыбающаяся мать нежно прижимала к себе малыша, ее прическа состояла из двенадцати косичек.

— Сейчас две косы — это большая редкость, — тихо рассказала Айа. — Чаще из десяти жен могут родить одна или две.

— Срамота, — изрекла, сидящая в уголочке за вязанием Серафима Дормидонтовна. — Ня ужта оне ня знають как дятей сварганять?

— Ба, — улыбнулся Жоффрей, — тут в треугольнике дело-то, а в сексе ничего мудреного нет.

— Ох, ня скажи, унучик! — баба Сима пересчитала пальцами петли. — От жанилси мужичок и ходить его женка счастливая да цвятушшая, а другой жанилси и из ладнай девки женка в каргу сварливаю превратилася. Любов дела тонкая! Поначалу кричат ничаво мудренава нет, а потома чаго? Ня сашлися карахтерами.

— На Астерии нет разводов, — напомнила Айа.

— Дак ить и щастья та тожа нет, — оторвавшись от вязания, староста всея Руси кивнула на экран, где стояли голограммы семи астерийских жен, чей муж брал восьмую. — В глазах-та безнадега одна, да маята.

Айа потупила взор. Жорка тоже промолчал, глядя, как в Храм вошла делегация женщин, ведущая облаченную в легкие одежды девушку с распущенными голубыми волосами. Невеста подошла к жениху и опустилась перед ним на колени. Жрец, прикрыв глаза, стал что-то напевать. Слова песни разобрать не получилось. Спустя минуту треугольник вспыхнул, озарив сиянием пару. К девушке подошли жены теперь уже ее мужа и торжественно заплели ее волосы в косу.

— Жуткий обряд! — констатировал Селедкин под одобрительное хмыканье своей бабушка. — Почему невеста на коленях стоит?

— В знак покорности своей судьбе, — машинально ответила астерийка.

— А мужчина судьбе не покоряется? Так получается? Айка, у вас всегда так было? — Жоффрей хмурился.

— Исторические хроники говорят, что не всегда, — ответила за девушку «Принцесса» и вывела на экран партию слайдов с древними гравюрами. — Вот жених и невеста стоят в Храме, держась за руки. Заметь, круг с треугольником отсутствуют. Пара находится как раз на их месте.