История голландского колониального хозяйства – а Голландия была образцовой капиталистической страной XVII столетия – даёт нам непревзойдённую картину предательств, подкупов, убийств и подлостей.[1320] Нет ничего более характерного, как практиковавшаяся голландцами система кражи людей на Целебесе для пополнения рабов на острове Ява. С этой целью подготовлялись специально воры людей. Вор, переводчик и продавец были главными агентами этой торговли, туземные принцы – главными продавцами. Украденная молодёжь заключалась в целебесские тайные тюрьмы, пока не достигала возраста, достаточно зрелого для отправки на корабли, транспортировавшие рабов. В одном официальном отчёте говорится:

«Например, один этот город Макассар полон тайными тюрьмами, одна ужаснее другой, которые набиты несчастными жертвами жадности и тирании, закованными в кандалы, оторванными насильственно от своих семей».

Чтобы овладеть Малаккой, голландцы подкупили португальского губернатора. В 1641 г. он впустил их в город. Они тотчас же поспешили к его дому и убили его, чтобы «воздержаться» от уплаты условленной суммы подкупа в 21 875 фунтов стерлингов. Опустошение и обезлюдение следовали везде, куда только ни ступала их нога. Провинция Явы Баньювавги насчитывала в 1750 г. свыше 80 000 жителей, в 1811 г. всего 8000. Вот она doux commerce [невинная торговля]!

Как известно, английская Ост‑Индская компания[1321] кроме политической власти в Ост‑Индии добилась исключительной монополии на торговлю чаем, как и вообще на торговлю с Китаем и на перевозку товаров из Европы и в Европу. Но судоходство вдоль берегов Индии и между островами, а также торговля внутри Индии сделались монополией высших должностных лиц компании. Монополия на соль, опиум, бетель и другие товары стала неисчерпаемым источником богатства. Должностные лица сами устанавливали цены и по своему произволу обдирали несчастных индийцев. Генерал‑губернатор участвовал в этой частной торговле. Его любимцы получали контракты на таких условиях, которые позволяли им, лучше чем алхимикам, делать золото из ничего. Крупные состояния вырастали, как грибы после дождя, и первоначальное накопление осуществлялось без предварительной затраты хотя бы одного шиллинга. Судебный процесс Уоррена Гастингса полон такого рода примерами. Вот один из них. Один контракт на поставку опиума был предоставлен некоему Салливену в момент его отъезда – с официальным поручением – в район Индии, далеко расположенный от места производства опиума. Салливен продаёт свой контракт за 40 000 ф. ст. некоему Бинну, а Бинн перепродаёт его в тот же день за 60 000 фунтов стерлингов. Последний покупатель и исполнитель контракта заявляет, что и он ещё извлёк из него громадную выгоду. Согласно одному документу, представленному в парламент, с 1757 по 1766 г. компания и её должностные лица принудили индийцев принести в дар 6 миллионов фунтов стерлингов. В 1769–1770 гг. англичане искусственно организовали голод, закупив весь рис и отказываясь продавать его иначе, как по баснословно высоким ценам.[1322]

Обращение с туземцами было, конечно, всего ужаснее на плантациях, предназначенных, как, например, в Вест‑Индии, исключительно для экспортной торговли, а также в обречённых на разграбление богатых и густо населённых странах, как Мексика и Ост‑Индия. Однако и в собственно колониях проявился всё тот же христианский характер первоначального накопления. Пуритане Новой Англии – эти виртуозы трезвого протестантизма – в 1703 г. постановили на своём Assembly [Законодательном собрании] выдавать премию в 40 ф. ст. за каждый индейский скальп и за каждого краснокожего пленника; в 1720 г. премия за каждый скальп была повышена до 100 ф.