|
При этом предположении ясно, почему не только капиталист A, но и капиталисты B, C, D и т. д. постоянно могут извлекать из обращения посредством обмена своего товара бо́льшую стоимость, чем стоимость капитала, авансированного первоначально и потом авансируемого снова и снова. Капиталисты A, B, C, D и т. д. постоянно бросают в обращение в форме товарного капитала бо́льшую товарную стоимость, чем та, которую они извлекают из обращения в форме производительного капитала, – эта операция является настолько же многосторонней, насколько разнообразны самостоятельно функционирующие капиталы. Следовательно, капиталисты должны постоянно распределять между собой сумму стоимости, равную сумме стоимости их, соответственно, – авансированных ими производительных капиталов (т. е. каждый, со своей стороны, должен извлекать из обращения соответствующую массу элементов производительного капитала); совершенно так же им постоянно приходится распределять между собой и ту сумму стоимости, которую они со всех сторон бросают в обращение в товарной форме, бросают как соответствующий избыток товарной стоимости над стоимостью их элементов производства.
Но товарный капитал, прежде чем он превратится обратно в производительный капитал, и прежде чем будет израсходована заключающаяся в нём прибавочная стоимость, должен быть превращён в деньги. Откуда берутся деньги для этого? На первый взгляд этот вопрос кажется трудным, и ни Тук, ни кто‑либо другой до сих пор не дали на него ответа. Предположим, что оборотный капитал в 500 ф. ст., авансированный в форме денежного капитала, каков бы ни был период его оборота, представляет собой весь оборотный капитал общества, т. е. класса капиталистов. Прибавочная стоимость пусть будет 100 ф. ст. Каким же образом весь класс капиталистов может постоянно извлекать из обращения 600 ф. ст., если он постоянно бросает в него только 500 ф. ст.? После того как денежный капитал в 500 ф. ст. превратился в производительный капитал, этот последний в процессе производства превращается в товарную стоимость в 600 ф. ст., и, таким образом, в обращении находится не только товарная стоимость в 500 ф. ст., равная первоначально авансированному денежному капиталу, но и вновь произведённая прибавочная стоимость в 100 ф. ст. Эта дополнительная, прибавочная стоимость в 100 ф. ст. брошена в обращение в товарной форме. В этом нет никакого сомнения. Но такая операция не создаёт добавочных денег для обращения этой добавочной товарной стоимости. Не следует пытаться обойти это затруднение путём благовидных увёрток. Например, в таком роде: что касается постоянного оборотного капитала, то ясно, что не все затрачивают его одновременно. В то время, когда капиталист A продаёт свой товар, следовательно, когда авансированный им капитал принимает денежную форму, капитал покупателя B, находящийся в денежной форме, принимает, напротив, форму средств его производства, как раз тех, которые производит капиталист A. Тем же самым актом, посредством которого капиталист A снова придаёт денежную форму произведённому им товарному капиталу, капиталист B снова придаёт производительную форму своему капиталу, превращает его из денежной формы в средства производства и в рабочую силу; одна и та же сумма денег функционирует в двустороннем процессе, как и при всякой простой купле Т – Д. С другой стороны, если капиталист A снова превращает деньги в средства производства, он покупает таковые у капиталиста C, а последний платит теми же деньгами капиталисту B и т. д. Дело было бы объяснено таким способом. Но: Все установленные нами законы относительно количества денег, находящихся в обращении при товарном обращении («Капитал», книга I, глава III), нисколько не меняются вследствие капиталистического характера процесса производства. Следовательно, если говорят, что оборотный капитал общества, авансируемый в денежной форме, составляет 500 ф. ст., то при этом уже принято в расчёт, что, с одной стороны, эта сумма была авансирована одновременно и что, с другой стороны, она приводит в движение больше производительного капитала, чем на 500 ф. |
