Я тяжело выдохнул и обвёл взглядом парней. Посеревшие от усталости лица. С трудом подавляемое отчаяние во взглядах. И проблеск робкой надежды. Что найдется кто-то, кто вытащит их из этой жопы. Или случится какое-то чудо… Нет… Никакие это не нейросети. И не их продукты. Обычные, смертельно уставшие живые люди. Люди, которым очень страшно, но которые стараются этого не показывать, чтобы не уронить боевой дух остальных. Люди, у которых осталась одна единственная надежда. Своих не бросаем… Кажется это мои слова. Легко их было произносить, когда я почти ничем не рисковал. Когда из сложившегося положения был виден выход. И выбраться тогда могли все. А теперь…

— Я уже умирал один раз. Второй раз делать это — уже не так страшно. — слова застревали в глотке, и пропихивать их приходилось усилием воли, — Уверен. Это наш единственный шанс. Другого не будет.

Бернард смерил меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором читались одновременно страх, осуждение и… Уважение. Он не привык к тому, что кто-то рискует своей задницей, чтобы спасти его шкуру. Но тоже понимал — другого шанса у нас просто не будет. И что лучше один, чем семнадцать.

— Хорошо, — шумно выдохнул капитан, распрямив поникшие плечи так, будто с них только что упал очень тяжёлый груз, — тогда…

— На этом всё, — оборвал его я, — Мне нужно отдохнуть хоть немного, иначе этот ублюдок раздавит меня завтра, как назойливую мошку. Даже пикнуть не успею. Так что давайте распределим дежурства и на боковую.

Ночь прошла беспокойно. Поначалу я просто не мог уснуть, прокручивая в голове одну и ту же мысль: неужели иначе и впрямь было нельзя? Но вскоре усталость взяла своё и сознание погрузилось во тьму.

Вязкая, холодная, она душила. Давила на грудь. Не давала пошевелиться. Иногда во тьме возникали образы. Мрачные силуэты мелькавшие за тощими стволами чёрных деревьев. Горный хребет, вершина которого всегда скрыта за низкими, тяжёлыми тучами. Силуэт в балахоне, стоявший у её подножия и наблюдавший за каждым моим шагом. Капли воды, неторопливо падающие в небо. Серый пепел, вздымающийся в воздух из-под подошв тяжелых, окованных сталью ботинок. Мёртвая, неподвижная тишина.

Я пытался бежать. Пытался сражаться с бесплотными призраками. Пытался добраться до фигуры в балахоне, чтобы перерезать ей глотку. Раз. Другой. Третий. Десятый. Но всё было бесполезно. Каждая попытка заканчивалась тем, что меня хватали, впивались в горло и начинали высасывать душу из этого тела. После чего всё начиналось заново.

Утро было тяжелым. Липкие сети тихого, нескончаемого кошмара с трудом подались под натиском топота ног, резких окриков команд, тяжелого скрипа мебели. Я с трудом разлепил глаза, приподнялся на локтях и попытался осмотреться. Бернард, Тур и Вернон сооружали баррикаду, которая должна была перегородить добрую половину зала. Ради стояния в дозоре будить они меня не стали, распределив ночь между собой. Зараза. Даже стыдно немного, что сам не встал и не отпустил кого-то из них. Но и не смог бы наверное. Усталость была сильнее.

Отряхнув последние остатки кошмара, я встал и подошёл к кувшину. Снова мучал сушняк. Во рту будто кошки нагадили. Смыв водой горький осадок ночи, я ещё раз встряхнулся и наконец-то собрался с мыслями. Сегодня. Уже сегодня мороки мага должны прийти и потребовать своё. Купятся они на уловку Вернона? Или потребуют именно меня? Если второе… Зараза, весь план может рухнуть из-за одной мелочи.