Чтобы отогнать от себя мрачные мысли, я пошёл помогать остальным перетаскивать мебель, обломки мебели, ящики, и всё, что могло сгодиться на сооружение баррикады. Укрепление получалось не ахти какое, но всё-же лучше, чем драться с упырями, что называется «в чистом поле».

— Как оно? — кивнул я Вернону, улучив момент передышки.

— Двое за ночь скончались, — грустно ответил тот, — Сердце не выдержало. Я пробовал дать им те кристаллы, что у меня оставались, но это не помогло. Слишком долго они сидели на этой дряни. Слишком долго их тела к ней привыкали.

— Не вини себя, — я похлопал парня по плечу, — Тут мы ничего не могли сделать. А они, в конце-концов, сами выбрали свою судьбу.

— Не выбрали, — покачал головой он, — Их жестоко обманули. Обманули и имели, пока была такая возможность. Страшно даже подумать, сколько наш «праведный» орден держит ещё таких рабов у себя на попечении. И страшно представить, что со всеми ими будет, если он вдруг перестанет существовать.

— Быть может, это был метод исключительно епископа из Деммерворта, — пожал плечами я, — В конце-концов мы ведь не знаем точно, поступают ли так-же с послушниками в других городах.

— И надеюсь никогда не узнаем, — покачал головой Вернон, схватил очередной стул и потащил к импровизированному заграждению, за которым Освальд уже раскладывал пики и связки арбалетных болтов.

Работа отвлекала от тяжелого, напряженного ожидания. Пускай и немного, но всё-же. Однако, вскоре, кроме ожидания нам ничего больше не осталось. Баррикада была готова. Арбалеты взведены и расставлены. Железный чеснок рассыпан. Больше мы не могли сделать ровным счётом ничего.

— Дерьмо, — сплюнул Тур, — Ненавижу ждать. Лучше бы уж сразу напали. В пылу сражения хоть всякая срань в голову не лезет. Эх, сейчас бы хоть стаканчик опрокинуть, чтоб успокоиться.

— Чтобы в бою у тебя дрогнула рука, и какая-нибудь из тварей вцепилась тебе в глотку. А потом в глотку твоему товарищу, которому ты, между прочим, собирался прикрывать спину, — отрезал Бернард, — Пить перед боем — самая идиотская вещь, которую может сделать солдат. Лезут дерьмовые мысли — займи голову чем-нибудь. Или сам делом займись. Копьё опробуй, посмотри, как им драться через бойницу, проверь ставни. Проклятый сорм, да что угодно.

— Да уж, достойные занятия, — пробурчал Тур, но всё-же поднялся на ноги и пошёл пробовать копьё. С ним обращаться он наверняка умел. Научился ещё будучи ополченцем в Медовище. Но практика лишней никогда не будет.

— Пойдем, — пихнул меня в плечо Вернон, — Надо подготовить тебя к ритуалу. Наши «гости» могут заявиться с минуты на минуту, и когда они придут, мне уже некогда будет тебя просвящать.

— Погоди, — я остановил его, повинуясь какому-то смутному наитию, — Слушай, у нас фляга есть? Мне бы воды набрать.

— Зачем? — удивился парень, — Ты всё равно не сможешь ей воспользоваться там, в теневых землях.

— На удачу, — пожал плечами я, — Считай, что это просто ритуал. Народное суеверие, или как его там.

— Никогда не слышал о таких суевериях, — лекарь задумчиво почесал затылок, — Но ладно, сейчас посмо…

— Возьми там, в куче барахла в углу, — оборвал его капитан, — И поторопитесь. Кажется я слышал боевой рог. Наши «гости» уже, должно быть на подходе.

— Ну, наконец-то, — шумно выдохнул Тур, — Будет хоть кому кровь пустить.