Loading...
Изменить размер шрифта - +

Что касается Кука, говорили, что из‑за благоговения, которое туземцы продолжали к нему испытывать, они бы не тронули его, если бы он оставался лицом к ним, но, поскольку он отвернулся, чтобы дать знак лодкам подплыть к нему, его ударили сзади дубинкой. Знаменательно, что эта дубинка была в руках у Коа, верховного жреца. И в то же мгновение дюжина других дубинок обрушилась на Кука, который упал на мелководье, туземцы набросились на него с ножами и «пауа» и без конца били его ими. Это произошло в 8 часов утра. Ему было пятьдесят лет.

Обезумевшая от горя команда умоляла капитана Кларка разрешить им отомстить за Кука. Кларк, который был разумен и обладал сильным характером, отказал им; он хорошо понимал, что, если такое разрешение будет дано, репрессии будут огромными и прекратятся лишь со смертью последнего гавайца в бухте Килакекуа. Кларк ни минуты не сомневался, что во всем этом деле не было ни малейшего умысла, учитывая характеры Кука и туземцев, он считал, что события неизбежно должны были закончиться таким образом.

22 февраля останки Кука были преданы морю. Кларк, который был смертельно болен, должен был направить экспедицию домой, но, отдавая дань «моему дорогому другу капитану Куку», он направил «Резольюшен» и «Дискавери» через Берингов пролив опять в Арктику, но так же, как и Куку предыдущим летом, ему не повезло. Кларк умер на обратном пути в Англию, куда «Резольюшен» и «Дискавери» прибыли 4 октября 1780 года, через четыре года и три месяца после того, как Кук пустился в свое последнее путешествие.

 

Эпилог

 

Таким образом, конец великого человека оказался ужасающим, насильственным и бесславным. Можно усмотреть элемент греческой трагедии в том, что он должен был умереть в расцвете сил и на вершине славы. Он совершил, по всей вероятности, все, что ему было предначертано совершить. Мы знаем теперь, что Северо‑Западного прохода не существует, а если вы захотели бы создать свой собственный, вам следовало бы прихватить с собой ядерный ледоруб.

Чем бы Кук занялся в дальнейшем? Трудно предположить. При той жизни, которую он вел с тех пор, как отправился в первое свое большое путешествие за двенадцать лет до этого, у него могло быть достойное будущее. В самом деле оставалось столько неисследованных мест, которые надо было нанести на карту! Но что это были за места? Когда человек может завоевать весь мир, когда он чувствует себя в нем так же свободно, как ребенок на заднем дворе, вы не станете посылать этого человека, чтобы он искал на ощупь районы, еще не поддающиеся исследованию, районы, которые всегда существуют на общем фоне уже познанного. Для Кука единственным вызовом было непознанное – и ничто другое. И кто может поверить, что человек, чей ищущий дух привел его туда, где никто не бывал раньше, будет доволен сельской жизнью и мирным закатом в тесных границах Гринвичского госпиталя? Для человека, за спиной которого остались титанические подвиги, не было мира, который надо было завоевать, ему некуда было идти: быть может, боги сжалились и уничтожили его.

Но никто не сможет лишить его славы. Место Кука в истории непоколебимо. Ему было бы приятно сознавать, что род людской признает величие подвигов человека, для которого подвиги были единственным смыслом жизни.

Ни с чем не сравнимые решимость, упорство и твердость, которые он проявлял, пока поставленная цель не будет достигнута, были так же очевидно признаны и тогда, и теперь, и эти качества рельефно выразились в прощальной дани, которую отдали ему два его современника, знающие его лучше всех.

Сэмюэлл, помощник корабельного врача на «Резольюшен» во время последнего путешествия Кука, писал:

 

«Природа наделила его энергичным и широким умом, который он в свои зрелые годы заботливо и продуманно культивировал. Его общие познания были разнообразными и исчерпывающими, в своей профессии ему не было равных.

Быстрый переход