Loading...
Изменить размер шрифта - +
Было ясно, что никто из окружения Каланиопу не приветствовал возвращения кораблей. Но у Кука почти не было выбора: за два дня до этого в жестоком шторме фок‑мачте «Резольюшен» был нанесен столь серьезный урон, что было необходимо снять ее и починить.

Отношения быстро из очень натянутых превратились в откровенно враждебные. Туземец, пойманный на воровстве, получил сорок ударов плетью. Другие островитяне, которые помогали делать запасы воды, были отозваны вождем. Впервые туземцы начали носить оружие, стали нахальными и дерзкими. Когда были украдены слесарные инструменты, которые похитители увезли на лодке с берега, Эдгар, штурман «Дискавери», высадился с несколькими членами команды на берег и попытался конфисковать лодку. Завязалась схватка, гавайцы прибегли к традиционным камням, Эдгар и его люди были вынуждены бросить баркас, на котором они прибыли на берег, и спасаться вплавь. Положение усугубилось тем, что лодка – она была украдена – принадлежала вождю, который не только был дружески настроен по отношению к Куку, но и очень ему полезен.

Кук пришел в ярость, когда ему рассказали об этом. Кинг записал его слова по этому поводу: «Я боюсь, что эти люди вынудят меня применить какие‑нибудь крутые меры, потому что они не должны воображать, что могут получить над нами преимущество».

К несчастью для Кука, случай применить эти крутые меры представился на следующее утро, 14 февраля 1779 года. Кларк доложил Куку, что ночью его большой баркас был украден. Капитан не колебался. Он тотчас же решил применить тактику взятия заложников, которая служила ему верой и правдой в прошлом. Он решил забрать Каланиопу на борт «Резольюшен» и держать до тех пор, пока баркас и слесарные инструменты не будут возвращены.

Кук отправился на берег с группой вооруженных морских пехотинцев в баркасе, лодке и шлюпке и пристал к берегу в Каваруа. Все три лодки немного отошли от берега, в то время как Кук и десять вооруженных морских пехотинцев вместе с их офицером, лейтенантом Моулсуоре Филлипсом, направились к дому короля Каланиопу и настояли, чтобы он немедленно пошел с ними на борт «Резольюшен». Старый король не возражал, но, когда они подошли к воде, одна из его старших жен догнала их и вцепилась ему в руку, умоляя не ходить на борт; к этому требованию присоединились двое его вождей. Старик, по словам Филлипса, выглядел «угнетенным и испуганным».

Начиная с этого момента все последующее смешалось как в тумане. Существовало много людей, которые утверждали, что были свидетелями, и не было оснований подозревать, что кто‑нибудь из них лгал, давал искаженный отчет или пытался представить себя в самом благоприятном свете. Как говорилось ранее в этой книге, когда происходит внезапное, быстрое и ожесточенное действие, трудно найти два совпадающих описания.

Достоверно лишь то, что вокруг Кука сгрудились две или три тысячи туземцев. Филлипс спросил, не надо ли выстроить морских пехотинцев по кромке воды, и Кук, по всей видимости, согласился, что оставляло его незащищенным и отрезанным от своих. Затем послышались в некотором отдалении выстрелы и было доложено, что важный вождь, пытаясь покинуть берег без разрешения, был убит. К несчастью, это было правдой, и, конечно, воспламенило толпу. Человек с «пауа» – заостренным железным прутом около двух футов длиной – угрожающе приблизился к Куку, в одной руке держа свое оружие, а в другой плетенный из трав щит. Кук выстрелил либо холостым патроном, либо очень мелкой дробью, которая застряла в щите, и тотчас же завязалась яростная схватка. Морские пехотинцы на берегу и в отдалении на лодках дали несколько залпов, и Кук собственноручно убил одного человека. Схватка превратилась в рукопашную – штыками и прикладами ружей против дубинок и «пауа». Поскольку пехотинцы были в безнадежном меньшинстве, стало ясно, что они продержатся совсем недолго.

Быстрый переход