Они пели ему, незатейливые мелодии походили на шелест травы и вой ночного ветра. Линкири раздели и начали исследовать. Мягкие пальчики ваков обследовали каждый кусочек кожи. Затем его снова одели, накормили (а он тем временем с горечью вспоминал ребенка, который умирал от голода среди высокой травы), уложили и сами легли рядом, защищая во время сна.

«Вы обманули меня. Я пришел сюда в поисках смерти, а вы обманули меня».

Он горько разрыдался, а они восхищались его слезами.

Спустя полчаса, задолго до того, как на небе появилась холодная луна, он заснул. Он чувствовал себя обманутым, и все же на душе у него было так спокойно.

***

Миссис Дэйнол сидела на стуле в кабинете Хорта. Руки ее были сложены на груди, глаза яростно впивались в доктора, стоило тому хоть шевельнуться – и даже когда он замирал, они все равно поедом ели его.

– Миссис Дэйнол, – наконец сказал он, – вы нам очень поможете, и не только нам, но и себе тоже, если поедете домой.

– Ну уж нет, – ядовито фыркнула она. – Буду сидеть здесь, пока вы не найдете моего мальчика.

– Миссис Дэйнол, мы даже еще не приступали к поискам.

– Вот поэтому‑то я здесь и сижу.

– Вести поиски на ночной равнине – чистое самоубийство.

– Значит, Линкири погибнет. Уверяю вас, мистер Хорт, госпиталь еще пожалеет об этом бездействии.

Он вздохнул. Уж в этом можно было не сомневаться – ежегодные пожертвования от семьи Дэйнолов составляли большую часть поступающих денег. Кое‑кому откажут в зарплате – к примеру, ему, это уж точно. Но усталость брала верх. Он отбросил в сторону всякие правила приличия и сообщил миссис Дэйнол несколько очевидных фактов.

– Миссис Дэйнол, вы в курсе, что в девяноста случаях лечить надо не самого пациента, а его родителей?

Ее губы напряглись и вытянулись в струнку.

– И знаете ли вы, что в принципе ваш сын не сумасшедший?

В ответ на это она расхохоталась:

– Просто здорово. Вот еще одна причина забрать его отсюда – если, конечно, он выживет на этой чертовой, терраформированной планетке.

– На самом деле ваш сын пребывает в здравом уме и твердой памяти. Он очень образованный, очень способный юноша. Прямо как его отец.

Последнее замечание должно было пронять ее до костей. Уловка сработала.

Она вскочила со стула:

– Я не желаю, чтобы в моем присутствии упоминалось имя этого сукина сына.

– Но иногда он превращается в младенца. Дети все безумны, все до одного – если оценивать их поведение, исходя из стандартов поведения взрослого человека. Их тактика защиты, их привыкание к окружению – воспользуйся детскими приемами выживания взрослый человек, и его немедленно упекут в психушку. Паранойя, постоянные срывы, отказы, саморазрушение. Понимаете, миссис Дэйнол, почему‑то вашего сына держит детство.

– И вы считаете, что причина тому я.

– Вообще‑то мое личное мнение здесь ни при чем. Как здравомыслящий человек, Линкири действует только тогда, когда осознает, что убил вас. Думая о вас, как о мертвой, он функционирует, как нормальный, взрослый человек. Забывая о вашей смерти, он превращается в младенца.

Он зашел слишком далеко. Она яростно заорала и кинулась на него через стол. Ее когти вонзились в его лицо, другая рука металась по столу, разбрасывая по всей комнате бумаги и книги. Ему удалось нажать кнопку тревоги, и какое‑то время он удерживал взбесившуюся женщину на некотором расстоянии от себя. Однако к тому времени как прибыла подмога, он успел лишиться изрядного клока волос, а голени украсили фиолетовые синяки. Санитары оттащили ее, утихомирили и отвели в одну из палат, чтобы она отдохнула.