Графская карета медленно продвигалась по скверной дороге, люди выходили из маленьких лавчонок и кабачков, чтобы поглазеть на нее. Виктория благосклонно кивала и улыбалась им.

Двое или трое помахали ей в ответ, однако остальные отнеслись к новой хозяйке Стоунвейла без всякого интереса, и это обескураживало. Виктория пыталась понять, то ли она сама так им не нравится, то ли местные жители с подозрением относятся ко всему роду Стоунвейлов. Она не могла винить фермеров и арендаторов за то, что они с такой безнадежностью смотрят в будущее: на протяжении нескольких поколений хозяева имения относились к ним с полным пренебрежением.

«Бедняги, — думала она, привычно покусывая нижнюю губу. — Этим людям несладко живется. Здесь мои деньги действительно могут помочь».

Посреди деревни Виктория заметила маленькую лавочку галантерейных товаров.

— Полагаю, с этого магазина мы и начнем наш поход, — объявила она.

Нэн промолчала, но неодобрительное отношение к магазинчику явственно читалось на ее лице.

Виктория вышла из кареты, опираясь на руку грума и посмеиваясь над скептическим выражением лица своей спутницы.

Яркое весеннее солнышко, посылавшее ей теплые лучи, высветило глубокие янтарно-желтые тона ее платья, вспыхнуло в волосах цвета меда. Янтарное перо на маленькой золотистой шляпке Виктории заиграло под дуновением легкого ветерка, янтарный кулон, который она неизменно носила на шее, вобрал в себя солнечный свет и заискрился собственным медовым сиянием. Все прохожие застыли и уставились на нее, онемев от изумления.

Маленькая девочка, до тех пор выглядывавшая из безопасного убежища позади маминых юбок, внезапно вскрикнула от восторга, выбежала на середину улицы и помчалась к Виктории.

— Янтарная леди, Янтарная леди! — весело восклицала малышка, быстро перебирая босыми ножками. — Прекрасная Янтарная леди! Ты вернулась! Мне бабушка говорила, ты вернешься. Она говорила, у тебя волосы как золотой мед, и платье тоже золотое.

— А ну-ка, — добродушно остановила ее Нэн, — ты же не хочешь перемазать нашу леди с ног до головы, а? Тише, маленькая. Беги назад к своей маме.

Девочка, не слушая ее, проскочила мимо и ухватилась грязными пальчиками за желтую юбку графини.

— Привет, — весело сказала ей Виктория, — и как же тебя зовут?

— Люси Хокинс, — торжественно произнесла малышка, глядя на нее круглыми от удивления глазами. — А это моя мама. А там — моя сестричка, она уже большая.

Мама Люси уже спешила к ним, ее изможденное лицо исказилось от страха. Она была едва ли на пять лет старше Виктории, но уже выглядела старухой.

— Прошу прощения, мэм. Она еще совсем глупенькая. Она ничего плохого не хотела. Не знает, как разговаривать со знатными людьми, мэм, не так уж много она их видела в жизни, то есть знатных людей, хотела я сказать.

— Все в порядке. Она ничего плохого не сделала.

— Не сделала? — Искреннее смущение отражалось на лице женщины. — Она вам все платье перепачкала, мэм. — Женщина указала пальцем, полагая, что графиня не успела еще заметить грязные отпечатки на янтарном муслине юбки.

Виктория даже не взглянула на пятна:

— Я рада, что Люси так горячо приветствовала меня. Она — первый человек в деревне, с которым мне довелось познакомиться, если не считать нашу экономку миссис Снит. Кстати говоря, может быть, ваша старшая дочка или кто-нибудь из ее подруг хотели бы получить работу на кухне? Нам очень нужны люди. Я даже представить себе не могу, как Стоунвейлу удавалось до сих пор обходиться почти без прислуги.

— Работа? — Женщина даже побледнела от волнения.