— Весьма сомнительно. Ты не захочешь так унизить перед слугами ни себя, ни меня. К тому же вы очень заблуждаетесь на мой счет, миледи: я бы никогда не стал подвергать вашу гордость такому испытанию. Впрочем, как я уже отмечал, вы меня недооцениваете.

Она подозрительно посмотрела на него:

— Так что же вы собираетесь делать?

Он отвел глаза, посмотрел на открытое окно, где ночной ветерок играл опущенными шторами.

— Ночь зовет, мадам, а вы всегда принимаете вызов. Случалось ли вам совершать верховую прогулку среди ночи?

Она ошеломленно уставилась на него:

— Вы шутите?

— Вовсе нет.

— Вы приглашаете меня покататься — сейчас?

— Да.

— Новая уловка, верно? Вы надеетесь обезоружить меня, надеетесь, что я перестану сердиться?

— Верно.

— Вы даже не пытаетесь отрицать?

Он выразительно пожал плечами:

— С какой стати? Правда есть правда.

— Значит, я должна отказаться.

Насмешливая улыбка Лукаса блеснула в темноте.

— Вопрос не в том, должны вы или нет, а сможете ли вы отказаться?

Она все поняла, он слишком хорошо ее знает. Раздумывая, Виктория прикусила нижнюю губу. Отправиться с ним на прогулку — еще не капитуляция. Она просто воспользуется прекрасной возможностью для приключения. Верховая прогулка при свете луны! Звучит заманчиво! И потом, хотя головная боль улеглась уже несколько часов назад, заснуть она так и не смогла.

— Вы наверняка не правильно меня поймете, если я соглашусь прогуляться с вами, — сказала она.

— Вот как?

Она печально кивнула:

— Вы подумаете, что я простила вам вашу несправедливость.

— Я не так глуп — вы не скоро простите меня.

— Отлично. Я и не собираюсь вас прощать.

— Все понятно, — мрачно подтвердил он.

— И вы не должны рассматривать это как капитуляцию.

— Вы все объяснили как нельзя лучше, — заверил ее Лукас.

Виктория еще с минуту колебалась, а затем одним прыжком выскочила из кровати и бросилась к гардеробу, отыскивая бриджи, которые спрятала со времен их ночных вылазок в Лондоне.

— Отвернитесь, — приказала она, срывая с себя ночную рубашку.

— Зачем? Я уже несколько раз видел тебя обнаженной. — Лукас прислонился к изножью кровати и сложил руки на груди. — Я давно хотел посмотреть, как тебе удается натянуть бриджи.

Она сердито глянула на него, собрала одежду в охапку и удалилась за ширму в уголке комнаты.

— Лукас, ты не джентльмен, — объявила она из-за ширмы, поспешно одеваясь.

— Джентльмен тебе давным-давно бы наскучил. Сознайся хотя бы в этом, Викки.

— Не стану я ни в чем сознаваться.

Через десять минут Виктория стояла перед конюшней в накинутом на плечи плаще с капюшоном и укутанная в теплый шарф янтарного цвета. Держа в руках уздечку, она следила, как Лукас седлает ее лошадку и сонного Джорджа.

— Надеюсь, хоть об этом приключении мне не придется пожалеть, — вздохнул Лукас, подсаживая ее в седло.

— Поздновато вы спохватились. — Виктория подобрала поводья, наслаждаясь неожиданным ощущением — сидеть в седле по-мужски. — Больше всего ты мне нравишься, когда поступаешь вопреки «здравому смыслу». Поехали, Лукас.

— Тише, — предупредил он, вскакивая в седло. — Совсем темно. Следи внимательней за своей кобылой, Викки.