— Но я хотела поехать через лес, — потребовала она.

— Я не уверен, все ли ловушки удалось убрать, — возразил он, — придется нам держаться проезжей дороги.

Виктория была слишком довольна, чтобы продолжать спор. Сама по себе верховая прогулка при свете луны казалась замечательным приключением. Она повернула к главной дороге, и Джордж послушно зашагал рядом с ее кобылкой.

Несколько минут они молча ехали под сводом деревьев, обрамлявших подъезд к усадьбе. Лукас заметил мимоходом:

— Я говорил с викарием, здесь можно насадить больше деревьев. Дуб или ясень, например. Строевой лес станет когда-нибудь прекрасным источником дохода для наших детей и внуков.

— Будь добр, Лукас, не надо сегодня вспоминать о доходах, — резко оборвала его Виктория.

— Может быть, ты готова поговорить о нашем будущем?

Она крепче сжала поводья:

— Лучше не стоит.

Голос Лукаса смягчился:

— Подумай — кто знает, не носишь ли ты уже моего ребенка?

— Вот уж о чем мне нисколько не хочется думать!

— Тебе так страшно? Не ожидал от тебя, Викки. Насколько мне известно, ты не трусиха.

— Ты позвал меня на прогулку, чтобы побеседовать о своем наследнике? Если так, лучше нам сразу повернуть обратно.

С минуту он помолчал. Потом спросил:

— Я настолько отвратителен тебе, что ты не хочешь даже подарить мне ребенка?

— Успокойся, ты совсем не отвратителен, — взорвалась она. Снова он пытается оказать на нее давление. — Разве в этом дело?

— И на том спасибо.

Виктория вздохнула:

— Просто я не хочу думать о твоем наследнике — ни сегодня ночью, ни завтра, ни в любую другую ночь, до тех пор, пока мы не уладим наши недоразумения.

— Все наши недоразумения сводятся к твоей гордыне и боязни потерять свою независимость. Будет ли тебе легче, если ты поймешь, что не только ты лишилась свободы?

Она искоса глянула на него:

— Уж не себя ли вы имеете в виду, милорд?

— Да.

— На мой взгляд, вы вполне свободны.

— Посмотри внимательнее, Викки. Я утратил свою свободу в тот день, когда унаследовал Стоунвейл. Я прикован к этой земле, обречен да конца жизни нести ответственность перед нашими детьми и потомками.

— И вы всегда исполняете свои обязанности, невзирая на последствия. — Она пристально глядела на дорогу впереди, не зная, что услышит в ответ.

— Я буду делать все, что в моих силах, Викки, даже если что-то не найдет отклика в твоей душе. Но хочу, чтобы ты помнила даже в разгар сражения: все, что я делаю — делаю в надежде, что так будет лучше для нас обоих и для нашего будущего. Я ведь не спорю с тобой по пустякам. — Он улыбнулся. — Поверь мне, наша битва поглощает столько времени и сил, что я не могу тратить их на мелочи. Я уступаю тебе во всем, где можно.

— Уступаешь мне? — возмутилась она. — Это ты называешь уступкой? По-моему, вы, как всегда, переоцениваете себя, милорд.

Он легко взмахнул рукой, словно пытаясь охватить залитый лунным светом мир:

— Посмотри вокруг, дорогая. Кто из твоих знакомых выбрался бы из теплой постели в такой час ночи только для того, чтобы доставить тебе удовольствие?

Она невольно улыбнулась ему в ответ. Отправляясь в столь поздний час вместе с Лукасом на поиски приключений, она испытывала необыкновенное волнение. Сейчас она даже не могла вызвать в себе тот гнев, который лелеяла в продолжение всего дня.