…Войдя в клуб, Лукас сразу же повстречал Ферди Меривейла. Юноша приветливо улыбнулся ему:

— Поздравляю вас, Стоунвейл. Признаться, я нисколько не удивился, получив известие о вашей свадьбе. Примите мои наилучшие пожелания. Считаю, вам повезло, графиня необыкновенная женщина.

— Спасибо, Меривейл, — откликнулся Лукас, наливая себе бокал кларета.

— Зашли поиграть с нами в карты? — поинтересовался Меривейл.

— Боюсь, мои картежные денечки уже позади. Я теперь женатый человек. Мне неприлично проводить за картами ночь напролет.

Меривейл подавил смешок:

— Да и леди Стоунвейл могла бы кое-что возразить в гаком случае, верно?

— Моя жена всегда найдет что сказать, — пробормотал Лукас. — Есть новости?

— Ах да, вы же проторчали несколько недель в деревне. Поскольку напоследок у вас вышла ссора с Эджвортом, вам, наверное, будет приятно узнать, что в последнее время он почти не появляется в клубах. А из нашего клуба его и вовсе попросили выйти.

— Неужели Эджворт отказался от карт?

— Сомневаюсь. Однако, по слухам, теперь он занимается своим ремеслом в менее респектабельных заведениях. Я слышал, он появлялся в том самом игорном доме, из которого вы меня тогда вытащили, — в «Зеленой свинье». Грязный притон. Но Эджворту он как раз под стать, вы согласны?

— Полагаю, ему там самое место, — кивнул Лукас.

Прошло два часа, прежде чем Лукас добрался до «Зеленой свиньи». Здесь ничего не переменилось с той ночи, когда он приводил сюда Викторию. Все то же утомительное шумное заведение, которое он выбрал намеренно, дабы убедить Викторию, что в игорных домах нет ничего привлекательного. Однако ему так и не удалось добиться своего, с усмешкой подумал Лукас. Виктория сумела-таки получить удовольствие даже в ту ночь.

Эджворт сидел за картами в окружении нескольких хорошо одетых юнцов, находившихся в изрядном подпитии. Скорее всего они покинули на один вечер светское общество, чтобы исследовать жизнь городского дна. Лукас прихватил кружку эля с подноса пробегавшей мимо девушки-официантки и направился к игрокам.

— Джентльмены, — спокойно обратился он к ним, — позвольте мне и Эджворту переговорить наедине.

Один из юнцов поднял голову и нахмурился:

— Эй, послушайте, у нас тут идет игра. Вы не имеете права вмешиваться.

Но другой юноша уже поднялся на ноги — он все-таки узнал графа:

— Извините, Стоунвейл. Прошу вас. Мы, конечно, отложим игру. Может быть, потом нам повезет больше.

Легкая улыбка тронула губы Лукаса.

— Вам повезет больше, если вы найдете себе другого партнера. Пока вы играете с Эджвортом, вы обречены на проигрыш.

— Между прочим, всего час назад я выиграл несколько сотен фунтов, — возразил первый юнец.

— Правда? А насколько велик теперь ваш проигрыш?

Молодой человек в ярости набросился на Лукаса:

— Не лезьте не в свое дело!

— Разумеется. Вы вольны поступать как вам заблагорассудится. Ваш проигрыш меня нисколько не интересует. А теперь — с вашего разрешения.

— Пошли, Гарри, — пробормотал второй игрок, оттаскивая своего приятеля прочь от стола.