Клео просияла:

— Как чудесно, Викки. Наконец-то мы опубликуем твои замечательные рисунки. Я очень рада. Как тебе удалось договориться с ним?

— Все устроил Лукас, — тихо призналась Виктория.

Взгляд тети Клео вновь стал пристальным.

— Как это он устроил?

Виктория покраснела:

— Он показал викарию один из моих рисунков, и викарий тут же попросил Лукаса познакомить его с художником, поскольку ему нужны иллюстрации к его книге. Лукас поклялся мне, что он не оказывал никакого давления на викария и назвал ему мое имя только тогда, когда достопочтенный Ворт уже похвалил рисунок. Кажется, викарий и в самом деле очень хочет, чтобы я выполнила ему иллюстрации. Должна сказать, я просто счастлива.

Клео наклонилась, разглядывая рисунок Виктории.

— Я не сомневалась, что Стоунвейл сумеет сделать своей богатой жене подарок, который невозможно купить ни за какие деньги, — задумчиво проговорила она.

Платье янтарно-желтого шелка получилось простым и поразительно элегантным. Виктории оно очень понравилось. Юбка ниспадала прямыми узкими складками к щиколоткам. Завышенная талия, небольшой изящный лиф, в вырезе которого соблазнительно белела нежная кожа обольстительной груди. Туфельки Виктории были расшиты золотой ниткой и подобраны к цвету тончайших, до локтя, перчаток.

Единственным украшением была цепочка с янтарным кулоном у нее на шее. Бросив придирчивый взгляд на свое отражение в зеркале, Виктория решила, что она сделала все возможное, чтобы подготовиться к балу у Джессики Атертон, Она взяла золоченый веер.

— Нэн, я надену черный плащ с капюшоном, отделанным золотистым сатином.

— Вы восхитительны сегодня, миледи, — восторженно выдохнула горничная, благоговейно набрасывая на плечи хозяйки струящиеся складки длинного плаща. — Милорд будет гордиться вами. — Она поправила капюшон, и золотистый сатиновый отворот лег, словно широкий воротник, вокруг шеи Виктории. — Вы так прекрасны!

— Спасибо, Нэн. Мне пора. Милорд ждет меня в холле. Ложись спать. Когда вернусь, разбужу тебя, если ты мне понадобишься.

— Да, миледи.

Лукас нетерпеливо расхаживал в холле возле лестницы, но, заметив Викторию, облаченную в черный бархат и золотой шелк, резко остановился. Он наблюдал, как она медленно спускается по лестнице, и глаза его были полны чувственного восхищения.

— Во всеоружии и готова к битве? — поддразнил он, подавая ей руку.

— Скажем так: не хочу, чтобы у Джессики отыскался повод пожалеть меня.

Он рассмеялся:

— Скорее уж она пожалеет меня.

— В самом деле? Почему же, милорд?

Лукас крепче сжал руку Виктории:

— Джессика догадается, что я ни в чем не могу отказать своей Янтарной леди. Ее чрезвычайно расстроит тот факт, что верховенство в нашем браке принадлежит тебе.

Лукас подсадил Викторию в карету, и она искоса глянула на мужа:

— Ты правда не можешь устоять передо мной?

— Неужели ты сомневаешься? — Он устроился рядом на сиденье.

— Я думаю, дорогой, ты просто дразнишь меня.

Лукас нащупал затянутые в перчатку нежные пальчики и склонился над ними в галантном поцелуе:

— Уверяю, миледи, я нахожу вас совершенно неотразимой.

— Я запомню ваши слова, милорд.

Улица перед огромным особняком Атертонов была запружена каретами. Десятки нарядно одетых людей собрались у парадного входа. Однако Лукасу и Виктории, почетным гостям вечера, не пришлось долго томиться в ожидании.

В просторном, залитом ярким светом холле Виктория сняла плащ, представ во всем великолепии своего янтарно-желтого платья.