— А почему бы ей не повеселиться?

— Разумеется. Тем более что ей было нелегко прийти ко мне.

Лукас приподнял брови, удивляясь неожиданной проницательности Джессики:

— Да, ей пришлось заставить себя сделать это.

— Я понимаю, она была несколько шокирована тем, что произошло в день ее замужества. Я все испортила, явившись тогда с визитом. Я очень жалею о случившемся, Лукас, и прошу тебя простить мне невольную оплошность. Я могу только сказать в свое оправдание — мне необходимо было убедиться, что ты будешь с ней счастлив. — Голос Джессики уже дрожал.

— Не надо, Джессика. Все прошло и забыто.

— Да-да, ты совершенно прав. Просто ты рассердился на меня в тот день, и теперь я хочу увериться, что ты простил меня.

— Я уже сказал тебе: не стоит возвращаться к прошлому. Не переживай. Мы с Викторией научились понимать друг друга, и оба довольны нашим браком.

Джессика кивнула:

— Я так и думала. В конце концов, Виктория вполне разумная женщина. Порой она ведет себя довольно вызывающе, но никто не вправе сомневаться в ее честности или рассудительности. Я бы вас не познакомила, если бы не была в ней совершенно уверена. Я знала, что, когда все уладится, она сумеет примириться со своей судьбой и научится исполнять свой долг точно так же, как исполняешь его ты.

Лукас заметил, что ему снова пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не сказать лишнего. Схватив фужер шампанского, он одним глотком отпил почти половину:

— Джессика, а ты довольна своим браком?

— Атертон вполне сносный муж. На что еще рассчитывать женщине? Я рада, что из меня получилась хорошая жена. Каждый должен делать то, что ему следует делать.

«Виктория уже не раз давала и мне такую характеристику», — припомнил Лукас. Внезапно он ощутил легкий приступ ярости. Неужели после всего, что произошло между ними, он для нее не более чем «сносный муж»?

— Извини, Джессика. Кажется, там у окна я заметил Пот-бери. Мне надо побеседовать с ним.

— Да, конечно.

Лукас сбежал от Джессики, но как забыть ее слова? Джессика, конечно, тоже иногда в чем-то ошибается, но она всегда отличалась наблюдательностью. Она права, назвав Викторию честной и разумной женщиной. Однако Лукасу хотелось бы верить, что Джессика все-таки ошибалась, предполагая, будто Виктория попросту смирилась с этим браком, потому что этого требовали ее честь и разум. Он не хотел быть для нее всего лишь «сносным мужем».

Лукас не мог поверить в то, что, содрогаясь и стеная в его объятиях, Виктория лишь добросовестно выполняла свой супружеский долг. «Она любит меня», — твердил он себе. Он не сомневался, что ее чувство расцветет вновь, как только она перестанет обороняться и оберегать свою гордость. Только ее гордость, чертова женская гордость, отделяла Викторию от окончательной капитуляции.

Лорд Потбери радостно улыбнулся, заметив Лукаса:

— Рад снова видеть вас, Стоунвейл. Должен сказать, ваша супруга выглядит Сегодня просто обворожительно. Как обстоят дела в Йоркшире?

— Все в порядке, благодарю вас. Я скучаю по еженедельным собраниям нашего общества. Хотелось спросить, как продвигается дело с опытами в области электричества? Есть новые открытия?

Лорд Потбери просиял:

— Гримшо ударило током на прошлой неделе. Он так и подпрыгнул. Когда к нему вернулась способность говорить, он рассказал, что уже посчитал себя убитым. Но теперь он совершенно здоров.

— Хорошо, что все так закончилось. Чем же он занимался?

— Он считает, что ему вскоре удастся создать маленькую установку для накопления электрической энергии.