— Виктория!

Ее лицо просияло в предвкушении нового приключения.

— Да, я уверена, мы оба можем уйти. Ты иди первым, а я как ни в чем не бывало пройду в сад, раз — и я перелезу через стенку, два — и за угол. Там ты меня встретишь.

— Ты с ума сошла? — Он был ошеломлен, хотя и убедил себя, что ничего иного с самого начала и не следовало ожидать от нее. — Никаких «раз-два». Я категорически запрещаю! Ты останешься здесь, Викки. Это приказ. Ни при каких обстоятельствах ты не покинешь зал. Я запрещаю тебе даже выходить в сад подышать свежим воздухом. Ясно?

— Ясно, милорд. Уверяю вас, вы очень четко отдаете приказы. Неужели вам так хочется лишить меня самого интересного?

— Прости меня, дорогая, но иногда ты требуешь невозможного. А теперь возвращайся к своим друзьям. Я постараюсь скоро вернуться.

— И сразу мне расскажешь!

— Слушаюсь, мадам!

Виктория, положив руку на плечо мужа, неожиданно серьезно заглянула в его глаза:

— Лукас, обещай мне, что будешь осторожен.

— Я уверен, никакая опасность мне не угрожает, — спокойно ответил он, — но я обещаю вести себя осторожно. — Нахмурившись, он бросил последний взгляд на ее платье. — Скорее, опасность угрожает тебе — как бы ты не простудилась сегодня.

Виктория усмехнулась:

— Я согреваюсь в танце. Иди, Лукас. И поскорее возвращайся.

Лукасу очень хотелось прижаться губами к ее прелестному рту, но он ни за что бы не решился на это. Публичное проявление нежности совершенно недопустимо. Просто немыслимо. Но не мечтать об этом поцелуе тоже было невозможно.

— Викки?

— Да, Лукас?

— Ты по-прежнему считаешь меня всего-навсего «сносным мужем»?

— Вполне сносным, милорд, — радостно заверила она его.

Лукас повернулся, направляясь через толпу к одной из стеклянных дверей. Он шел не торопясь, не желая привлекать к себе излишнее внимание. Убедившись, что никто не следит за ним, он направился в сад, якобы подышать свежим воздухом.

Выбравшись из душного зала, он пошел не оглядываясь.

Перебраться через стену сада Атертонов было не так трудно после опытов в саду леди Неттлшип. Лукас отыскал трещины в камне, нащупал крепкую лозу, быстро вскарабкался наверх и благополучно спрыгнул по другую сторону стены.

Он очутился в узком, совершенно темном переулке. Здесь стоял затхлый неприятный запах, как это обычно бывает в закоулках Лондона. Однако Лукас быстро пробрался по переулку к парадному подъезду. Пройдя сквозь толпу зевающих кучеров и грумов, развлекавшихся игрой в кости, Лукас спрятался в тени какой-то кареты и попытался разглядеть, что делается за углом. Там, в стороне от остальных экипажей, стояла небольшая черная коляска, с виду довольно невзрачная. Кучер не слезал с козел, по всей видимости, кого-то поджидая.

Лукас прошел мимо карет, отделявших его от черной коляски, и сзади резко окликнул задремавшего кучера:

— Вы кого-нибудь ждете?

Кучер, вздрогнув, повернулся и уставился на Лукаса:

— Да, сэр, жду…

— Похоже, меня.

— Простите, сэр, это что ж получается… я не заметил, как вы вышли из дома, — почтительно отозвался кучер. — У меня тут человек, который хочет потолковать с вами.

Лукас осторожно заглянул в темноту экипажа и увидел в углу темную фигуру. Только тут он припомнил, что, стараясь покинуть бал незаметно, оставил в гардеробе свой плащ, а в карманах вечернего фрака он, разумеется, никогда не носил пистолет. И судя по всему, напрасно.

— Добрый вечер, Эджворт. Полагаю, вы ждете именно меня.