Хозяйка борделя окинула его презрительным взглядом:

— За девственницу с гарантией? Не смешите, сэр. Послушаем, что еще предложат нам благородные джентльмены.

— А кто поручится, что она девственница? — возмутился второй. — Я рискну полсотней, и не фунта больше!

— Неплохо, — одобрила мадам, — но пока маловато. Давайте, давайте, я ждала большего от нашего собрания. Вы бы заплатили дороже за лошадь.

— На лошадке будешь кататься дольше, чем на девственнице, — выкрикнул третий и загоготал.

— Глупости. На нашей Молли тоже можно славно прокатиться, верно, дорогая? — Мадам провела рукой по волосам Молли — жуткая пародия на материнскую ласку.

— Ладно-ладно, больше восьмидесяти фунтов она не стоит, а если ты соврала насчет девственности — денежки назад.

Молли заплакала, хохот вокруг только усилился. Виктория посмотрела Молли прямо в глаза, взглядом призывая ее держаться. Надо было еще немного выждать.

Ставки повышались, но уже не так быстро, как в первые минуты. Небольшая величина ставок подтверждала первоначальное предположение Виктории. С одной стороны, далеко не все были уверены, что бедняжка Молли девственница, но главное, здесь просто не нашлось состоятельных клиентов. Люди со средствами предпочитали содержать любовниц и в такие заведения заглядывали разве что из любопытства.

Виктория выждала еще несколько минут, пока предлагаемая сумма не достигла девяноста фунтов. Тогда она небрежно приподняла ладонь над ширмой:

— Триста фунтов.

Лукас застонал.

Достопочтенная мадам обратила благосклонный лик к раззолоченным ширмам:

— Ах, сэр, у вас прекрасный вкус, кем бы вы там ни были. Прекрасный, ручаюсь головой. Полагаю, на сегодняшний вечер Молли целиком в вашей власти. — Она похлопала девушку по руке. — Какая ты у нас счастливица, дорогая. Такой милый, аккуратный джентльмен. Теперь ступай и постарайся ему понравиться, не то пожалеешь, что на свет родилась!

— У вас нет при себе трехсот фунтов, — сквозь стиснутые зубы напомнил Виктории Лукас. — Вы что, собираетесь вручить старой чертовке свой чек? Тогда она узнает ваше имя.

Виктория сразу нашлась:

— Вы совершенно правы. Значит, расплачиваться придется вам. Скажите, это для меня, потому что я очень застенчив. Лукас, поторопитесь.

— Ад и все дьяволы, — пробормотал Лукас, медленно поднимаясь на ноги, — не надейтесь, что я спущу вам должок.

— Уверяю вас, денежные долги я плачу всегда, — резко ответила ему Виктория.

Лукас встал и направился к мадам, не обращая внимания на хохот и забористые шуточки со всех сторон. Выйдя в центр комнаты, он легонько подтолкнул Молли к ширмам, за которыми пряталась Виктория:

— Ступай туда, девочка. Вперед!

Молли с ужасом оглянулась на него, но как завороженная повиновалась приказу в его голосе. Она начала пробираться сквозь хохочущую толпу туда, где поджидала ее Виктория.

— Тише, тише, все будет хорошо, — прошептала Виктория, сжимая трясущиеся руки девочки и увлекая ее за собой к двери. Надвинув шляпу на самые глаза, Виктория бесстрашно прокладывала себе пугь в толпе.

Молли была слишком запугана, чтобы протестовать. Возможно, выйти на улицу, в темноту ночи, казалось ей предпочтительнее, чем отправиться на второй этаж. Девочка все время спотыкалась, и Виктория подумала, что ее либо напоили, либо дали ей дозу опиума, чтобы все расплывалось у нее перед глазами.

— Так-так, и куда вы направляетесь с нашей девочкой? Товар с витрины не брать, с магазина не выносить! — Путь Виктории преградил здоровенный мужчина с грубой физиономией.