Он также настоял, чтобы она не снимала шляпу, а надвинула ее на глаза, пока будет пробираться в свой укромный уголок. И в завершение всех предосторожностей Лукас намеренно выбрал заведение, которое не посещали люди света. Он хотел исключить любой возможный риск…

Она вновь почувствовала головокружение. Сейчас ее единственным желанием было выбраться отсюда. Довольно с нее омерзительного зрелища.

Виктория как раз собиралась шепнуть Лукасу, что ей скучно и пора уже уходить, как вдруг в дальнем конце темной, переполненной людьми комнаты раздались восторженные вопли, а потом вся толпа пьяных мужчин и вызывающе одетых женщин затихла.

На середину безвкусно обставленной комнаты вышла хозяйка борделя, женщина средних лет в пышном платье с глубоким вырезом. Лицо старой блудницы было обильно покрыто румянами и белой пудрой, в подражание стилю, который уже лет пять как вышел из моды. В ее платье из дорогого розового бархата, под цвет мебели, не было и следа простоты и изящества, свойственных светской моде. Это платье было таким же вульгарным и пышным, как и его хозяйка.

— Ко мне, ко мне, славные джентльмены, все, кто хочет испытать свой темперамент. Нынче заведение предоставит вам отличный товар. Девушка — чистая, словно только что на свет появилась, с гарантией. Только что из провинции, еще и тринадцати нет. Позвольте вам представить новенькую в нашей благородной профессии, малышку мисс Молли!

Из-за своей ширмы Виктория с ужасом наблюдала, как вытолкнули в центр комнаты растерянную девочку в белой прозрачной тунике. Молли озиралась по сторонам, пытаясь прикрыть руками грудь, вокруг стояли похотливо рассматривающие ее пьяные мужчины и хохочущие женщины.

Затравленный взгляд Молли переходил с одного лица на другое, пока ее глаза не встретились с глазами Виктории. Девочка не отрываясь смотрела прямо на нее. Виктория вцепилась в подлокотники кресла, чувствуя, как изнутри поднимается дурнота.

— Начинаем аукцион. Такие миленькие маленькие красоточки, как наша Молли, стоят недешево, — провозгласила мадам.

— Полагаю, нам пора уходить, — пробормотал Лукас под шум пьяных голосов. Он бросил последний злобный взгляд на содержательницу борделя и встал.

— Нет. — Виктория покачала головой, не в силах отвести взгляд от испуганных глаз Молли. — Нет, Лукас, мы не можем уйти. Не сейчас.

— Черт меня побери, Викки, не собираешься же ты смотреть на это.

— Они выставили ее на аукцион, Лукас. Словно корову или лошадь.

— Да, и тот, кто заплатит больше всех, поведет Молли наверх и научит ее новому ремеслу, — жестко произнес Лукас. — Возможно, он даже не пожелает уединиться, а проделает все здесь, прямо на глазах у публики. Ты же не хочешь быть свидетельницей?

— Разумеется, нет. Лукас, мы обязаны спасти ее.

Лукас изумленно уставился на нее, медленно опускаясь назад в кресло.

— Спасти ее? Как, по-твоему, мы можем это сделать? Здесь, в городе, это самое что ни на есгь заурядное событие. Молодые девушки приезжают из провинции и попадают прямиком из поезда в руки таких вот безжалостных настоятельниц. Девочки обречены, и тут ничего нельзя поделать.

— Тем не менее мы обязаны помочь хотя бы вот этой девочке, — объявила Виктория. — Я выкуплю ее.

Лукас только вздохнул:

— Ты не понимаешь, на что идешь, Викки.

Но Виктория уже присоединилась к безумному аукциону.

У нее имелось несомненное преимущество — она была богаче любого из присутствующих, чем и собиралась воспользоваться.

— Тридцать фунтов, — крикнул человек из дальнего конца комнаты.

Хозяйка борделя окинула его презрительным взглядом:

— За девственницу с гарантией? Не смешите, сэр.