Виктория обхватила руками колени и посмотрела на него, растерянность на ее лице сменилась страхом:

— Ты говоришь об этом так… так по-военному. И вид у тебя, точно у солдата перед битвой. Лукас, мне страшно…

Взгляд его на мгновение смягчился, когда он наклонился над Викторией и сжал ее лицо своими ладонями.

— Мне не хотелось, чтобы мы выясняли отношения таким образом. Но раз уж так получилось, мне остается только просить тебя довериться мне. Я позабочусь о тебе, Виктория! Честью клянусь!

Прежде чем она успела найти ответ, он уже вышел, захлопнул за собой дверь и начал спускаться по лестнице навстречу тете. Виктория еще несколько минут сидела словно в оцепенении, а потом медленно откинула одеяло и выбралась из постели.

Поднявшись, она, к своему неудовольствию, обнаружила, что у нее побаливает там, внизу живота. Она бы отдала сейчас полжизни за горячую ванну, но это было невозможно.

Виктория почувствовала непривычное прикосновение золотой цепочки на обнаженной шее и подняла руку, чтобы дотронуться до янтарного кулончика, словно он стал ее талисманом.

Воспоминания о безумной ночи с Лукасом промелькнули в ее голове, как серебряный дождь, пока она пробиралась к стулу, на который была сброшена ее одежда. Виктория натянула на себя нижние юбки и платье. Ей оставалось только позавидовать той ловкости, с какой одевался Лукас. Сама она никогда даже не пыталась надеть бальное платье без помощи горничной. Не так-то это просто.

Затем Виктория плотно закуталась в свой плащ, обреченно вздохнула, покидая комнату, и спустилась по лестнице вслед за Лукасом. Озабоченный хозяин, которого, по всей видимости, только что разбудили, проводил ее в маленькую гостиную.

Виктория приоткрыла дверь и сразу же почувствовала напряженную обстановку в комнате. Лукас стоял у камина, опустив руку на каминную доску, носком сапога подвигая большое полено поглубже в огонь. Леди Неттлшип сидела в кресле за столом. Оба оглянулись на дверь, когда входила Виктория.

— Кажется, меня проводили не в ту гостиную, — сердито произнесла она, — я что, попала на поминки?

— Молю Бога, чтобы ты сохранила веселое настроение и после того, как выслушаешь нас, — ответила тетя Клео, — садись, Виктория.

Тетя почти никогда не разговаривала с ней таким тоном. Виктория опустилась на стул. Взгляд ее обратился к Лукасу, но она ничего не могла прочесть в его глазах. Она различала в нем лишь неумолимую решимость, которую он проявлял не так уж часто, но каждый раз, сталкиваясь с ней, она испытывала страх.

— Итак, — произнесла тетя Клео, словно открывая заседание Общества исследований в области естествознания и садоводства, — Лукас и я уже обсудили, что нам следует безотлагательно предпринять. Лукас вполне готов все уладить, и ты, полагаю, тоже готова заплатить за свою неосторожность. Утром вы первым делом оформите брак по специальной лицензии. Я буду присутствовать в качестве свидетеля, чтобы все поняли, что ваш брак состоялся с моего благословения.

Брак. Виктория крепко сцепила пальцы на коленях. Все то время, пока она впопыхах натягивала на себя одежду в спальне на втором этаже, она отгоняла от себя мысль о том, что должно неминуемо произойти. Она отчаянно попыталась успокоиться и мыслить рационально.

— Нам нет никакой надобности так спешить, — осторожно начала она, — мне очень жаль, что ты обнаружила нас, тетя Клео, но, конечно же, только ты знаешь о том, что случилось ночью, следовательно, происшествие вполне еще можно скрыть.

— Я не думала, что ты такая дура, Викки. Чему я тебя только учила? Сам факт, что я отыскала тебя и Лукаса, подтверждает, что кому-то еще известно о вас.