— Очень любезно с вашей стороны, Джессика. Садитесь, пожалуйста. — Клео указала рукой на ближайший стул и бросила грозный взгляд на Викторию, которая с мрачным видом изучала потолок. — Как же вы узнали о нашей свадьбе?

— Ах, слухи, как всегда, мгновенно распространились по всему городу. — Джессика сочувственно улыбнулась Виктории:

— Ты всегда была такой отчаянной, Викки. И все-таки разумнее было бы совершить все общепринятым способом, однако это прекрасный брак для вас обоих, и я хотела от души поздравить и тебя, и Лукаса.

Виктория выдавила из себя ответную улыбку. Когда имеешь дело с Джессикой, вся беда в том, что она вынуждает тебя постоянно быть ей благодарной, а это так утомительно.

— Большое спасибо, Джессика.

Джессика откинулась на мягкие подушки кресла:

— Я желаю вам только добра. Не стоит беспокоиться из-за сплетен. Неудивительно, что они возникли так быстро, но, поверьте, так же быстро они и прекратятся. Как видите, я уже многое сделала, чтобы пресечь всевозможные слухи: вряд ли посмеют открыто выразить свое неодобрение этому браку после того, как станет известно, что я навестила вас и поздравила.

Клео приподняла брови:

— Вы совершенно правы, Джессика. Как мило с вашей стороны, что вы так быстро пришли на помощь Виктории.

— Лукас — мой старый друг, и самое малое, что я могу для него сделать, — это от души поздравить его молодую жену. — Джессика наклонилась вперед и ласково похлопала Викторию по руке.

— Моя тетя совершенно права, — подтвердила Виктория, — мы очень благодарны вам за вашу заботу.

Над головой Джессики расплывался нимб благожелательной святой мученицы.

— Знаете, леди Неттлшин, я столько наслышана о вашей прекрасной оранжерее. Может быть, Виктория уделит минутку и покажет мне ее, раз уж я здесь.

— Ну конечно. Покажи Джессике оранжерею, Викки, — подхватила Клео, явно радуясь возможности избавиться от любезной гостьи. — Я уверена, ей понравятся китайские розы, которые мы только что получили.

Виктория поднялась, с трудом скрывая раздражение. Правда, провожая Джессику Атертон через холл в оранжерею, она успела отругать себя за дурное поведение. Джессика из кожи вон лезет, чтобы помочь ей и Лукасу, так почему бы Виктории не быть по крайней мере вежливой с этой леди.

— Какое прелестное собрание цветов, — протянула Джессика, входя в оранжерею, — просто очаровательно!

Она направилась по проходу между рядами растений, то и дело останавливаясь, чтобы осмотреть понравившийся цветок, а Виктория следовала за ней, давая необходимые пояснения о различных сортах роз и ирисов, выстроившихся под благосклонным взглядом Джессики.

Однако к тому времени когда они оказались в дальнем конце оранжереи, Виктория заметила, что Джессика обращает все меньше и меньше внимания на столь восхищавшие ее цветы. Более того, и выражение лица Джессики переменилось.

Виктория подавила стон: она догадалась, что Джессика напросилась на экскурсию только ради беседы наедине.

Джессика внезапно остановилась перед ярко-красным тюльпаном — похоже, собираясь с духом. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал негромко, но очень настойчиво:

— Ты будешь ему хорошей женой, не так ли, Викки? — Джессика избегала встречаться взглядом с Викторией, старательно делая вид, будто рассматривает тюльпан. — У него должна быть хорошая жена!

Первой реакцией Виктории на этот непрошеный, непозволительно личный вопрос был гнев. Она сумела справиться с ним. Джессика желала им только добра, она заботилась о благополучии Лукаса.