— Викки! Собирайся! Тетя говорит, что ты еще не переоделась в дорожное платье. — Его шаги звучно раздались на мозаичном полу оранжереи, и вскоре он появился сам. Взгляд графа нетерпеливо обежал помещение и остановился на вздрагивающих плечах Джессики.

Виктория бесстрастно наблюдала, как Лукас пытается определить, кто именно плачет на груди у его жены.

— Леди Атертон приехала поздравить нас, милорд. Как мило с ее стороны, не правда ли, тем более учитывая все обстоятельства. Насколько я понимаю, вы с ней давние и близкие друзья, и она очень старалась добыть для вас богатую невесту. Я также знаю теперь, что все слухи о сокровищах, накопленных вашим дядей, были совершенно безосновательны. А теперь, с вашего разрешения, я оставлю вас вдвоем, чтобы вы могли попрощаться. Не люблю вмешиваться в чужие отношения.

Лукас наконец все понял.

— Черт побери, Викки, — очень тихо произнес он.

— Именно это я и хотела сказать, — грозно улыбнулась она в ответ.

Высвободившись из объятий Джессики, Виктория направилась к двери. Подойдя к стоявшему на ее пути Лукасу, она молча подняла на него глаза.

— Мы еще поговорим, — пообещал он сквозь стиснутые зубы.

— По-моему, нам уже не о чем говорить. С вашего разрешения, милорд.

Он нехотя уступил ей дорогу, глаза его горели едва сдерживаемым гневом.

— Собирайся побыстрее, Викки. Я хочу отправиться немедленно. У нас впереди долгая дорога.

Она не удостоила его ответом. Ей потребовалось все ее самообладание, чтобы молча выйти из комнаты, не запустив в его голову кактусом.

К тому времени когда Виктория ворвалась в свою комнату, она уже дрожала от ярости и боли. Распахнув дверь, она обнаружила, что Нэн упаковывает те вещи, о которых она вспомнила в последнюю минуту.

— Ах, вот и вы, мэм. Я уже закончила. Альберт обещал сразу же отнести чемодан в карету, а лошади уже готовы. Вы должны быстро переодеться. Я слышала, милорд уже здесь, и он сердится, что мы еще не готовы.

— Нечего так спешить, Нэн. Я сегодня никуда не еду. Будь так добра, оставь меня в покое. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься.

Нэн приоткрыла рот в ужасе:

— Что вы сказали, мэм? Милорд уже отдал самые строгие указания, чтобы мы поторапливались. Он очень рассердится, если мы еще промедлим.

— Оставь меня, Нэн.

Нэн прикусила губу. Ей редко доводилось видеть молодую хозяйку в столь скверном расположении духа, и она явно не знала, как ей быть. Наконец она предпочла отступление:

— Не хотите ли чаю, мэм? Если вы плохо себя чувствуете, милорд, конечно же, позволит нам отложить выезд, пока вы выпьете чаю.

— Я не хочу чаю, я хочу, чтобы ты оставила меня в покое.

— Боже мой, боже мой, здорово же нам достанется за все эти капризы, — пробормотала Нэн, направляясь к двери. — Мужчины не любят задерживаться, когда они собрались в до-, рогу, а уж тем более такие мужчины, которые привыкли командовать людьми на войне. Они привыкли, чтобы все их команды тут же выполняли, поверьте мне.

Виктория проследила, как закрывается дверь за ее возмущенной служанкой, а сама медленно подошла к окну. Изысканный экипаж Джессики Атертон все еще дожидался своей хозяйки. Виктория проследила за тем, как Лукас проводил по ступенькам крыльца свою бывшую возлюбленную и подсадил ее в карету. Он приказал кучеру трогать, затем развернулся и мрачно возвратился в дом.

Секунду спустя Виктория без всякого удивления услышала поспешные шаги в холле, а затем и неизбежный стук в дверь.