– С чего ты взяла? – спросила Кики, решив вступиться за своего предполагаемого возлюбленного.

– Ну я не глухая и не слепая. Если человек месяц подрабатывает грузчиком в овощном магазине, а второй месяц сидит дома и пьет в компании каких-то сомнительных девиц, значит, по клубам он точно не ходит. Он и слова-то такого не знает, наверное!

Вот так дела. Прокол за проколом. Но что поделать, если Кики действовала практически вслепую, не имея ни капли информации.

Кто бы мог подумать, что такой приличный на вид Максим Матвеев, ее «постоялец», на деле окажется грузчиком, закладывающим за воротник? Бред какой-то. Если, конечно, он не встал на путь исправления за то время, что его не видели соседи… К примеру, нашел работу, бросил пить, прикупил одежды и научился ежеутренне бриться.

– Чего только не бывает на свете! – продолжала удивляться Даша. – В жизни не подумала бы, что Матвеев может подцепить приличную девушку.

– Да, всякое бывает. Так, значит, он совершенно один жил? Ни родных, ни семьи?

– Кто его знает. – Даша махнула рукой. – Раньше он жил со своей матерью, потом лет пять назад она померла, и Матвеев остался один. Ни жены, ни детей. Гулял где-то, не мужик, а сплошное разочарование.

– Значит, никто и не пытался его разыскать? Может, с человеком что-то случилось?

– А мы-то что можем сделать? Заявление от соседей даже не примут. Нигде толком не работал. Родни нет. Да ничего с ним не случится, нагуляется и придет. Может, у бабы какой-нибудь завис.

Кики посидела еще немного, отчаянно пытаясь выудить у разговорчивой хозяйки хоть какую-нибудь полезную информацию. Но без толку. Разговор шел по накатанной колее, и скоро Кики поняла, что пора уходить. Ничего больше она здесь не узнает.

Уже в прихожей, натягивая сапожки, она наобум спросила:

– Даша, а фотографии Матвеева у тебя, случайно, нет?

– Фотографии? Слушай, кажется, была старая фотка с моего дня рождения. А тебе зачем?

– На память хочу взять. – Кики уже совершенно вжилась в образ брошенной любовницы и сделала грустные глаза. – Если ты не против.

– Ой, да мне не жалко! Подожди минуту.

Она вынесла в прихожую коробку, порылась в ворохе фотографий, валяющихся в полном беспорядке, и очень быстро выудила маленький цветной снимок. Даша во дворе, в обнимку с двумя девчонками. За ними стоял молодой человек с удивленным лицом. Казалось, он шел мимо, а его чуть ли не силой заставили присоединиться и позировать вместе с девчонками.

Кики пристально вгляделась в лицо парня. Странно, но на этой фотографии он выглядел немного иначе, чем на паспортной. Его лицо было каким-то простецким, глаза смотрели совершенно по-другому, да и вообще он сильно изменился.

Ей не пришлось долго вглядываться в снимок, чтобы понять: здесь изображен другой человек. Не тот, который был найден в ее квартире, хотя и очень на него похожий.

– Даша, а у него не было братьев? – спросила Кики, пожирая глазами фотографию.

– Нет, Макс говорил, что он единственный ребенок в семье.

Интересная складывалась ситуация. Похоже, что Матвеев на Дашином снимке и Матвеев, убитый ударом по черепу, – разные люди. Вглядываясь в снимок и вспоминая показанный майором паспорт, она уверялась в этом все сильнее. И это было очень странно.

Из Дашиной квартиры Кики вышла на негнущихся ногах, судорожно прижимая к груди фотографию. Она мало что понимала, но догадывалась, что ее личному расследованию суждено надолго застрять на мертвой точке. В голову не приходило ни одной путной мысли, поскольку она, бедная Кикина голова, совершенно отказывалась понимать: сколько же на самом деле существует Максимов Матвеевых – один или все-таки два?.