|
Родственнички сгрудились в дальнем конце комнаты, желая ощутить рядом плечо ближнего своего и хоть как-то защититься, в руках — стаканы, в приглушенных голосах — наигранная веселость, в каждом жесте — враждебность, но в их поведении сквозило что-то такое, что могло означать только одно — они заготовили бомбу с часовым механизмом и сгорали от нетерпения, чтобы передать мне ее из рук в руки. Было ясно, что момент этот близок. Дед с огромным удовлетворением взирал на наше сборище, нарисованные глаза внимательно следили за мной, будто бросали мне вызов и желали сказать, что, будь я настоящим Баррином, я бы с легкостью избежал подобной ловушки, но незаконнорожденный ублюдок не имеет ни малейшего шанса. Попытка похвальна, ничего не скажешь, но это всего лишь попытка... нельзя ведь попытаться перепрыгнуть через пропасть: тебе либо удается это с первого раза, либо ты заканчиваешь свою жизнь на дне ущелья.
Никто не расслышал моего бормотания: «Да пошел ты, старый хрен». Хантер занял свое место за письменным столом, а я присел на край столешницы. До сих пор никто не раскрыл рта, чтобы поздороваться с нами. Адвокату даже не пришлось ничего объяснять. Денни и Альфред согласно кивнули, когда Хантер передал мне стопку сертификатов, но в их взглядах читалось то же самое выражение, что и у старика с картины. — Ценные бумаги на десять тысяч долларов, Дог. Правда, теперь это чистой воды макулатура. И все они в полном твоем распоряжении, — провозгласил Хантер. — Если бы я не вернулся, ничего бы от этого не изменилось. — Доволен? — Попридержи их у себя, — подтолкнул я к нему симпатичные зеленые листочки. — Да, я удовлетворен. Я прикурил сигарету и поглядел на своих братцев, полностью погруженных в свои коктейли. Единственным несчастным в этой компании почему-то казался Марвин Гейтс, который по какой-то неведомой причине стыдился поглядеть мне в глаза. Алкоголь уже начинал брать над ним верх, и какой бы ни была его проблема, она уже билась в конвульсиях на дне стакана. Альфред поудобнее устроился в кресле и поднял бокал, насмешливо приветствуя мою победу: — Ну что ж, Дог, по крайней мере нам удалось сохранить Гранд-Сита. И все налоги уплачены. Ни раздутых закладных, ни долгов. Одни только предложения о покупке, и цена ничего так себе — несколько миллионов долларов. , — Рад за вас. Мне все равно никогда не хотелось стать владельцем этого гнездышка. — Зато какая радость пустить его с молотка! Это непередаваемо. Кроме того, именно мы можем решать судьбу всех окружающих земель. — Вот и славно. — Местоположение нашего поместья таково, что мы влияем на стоимость других участков. К примеру, мы запросто можем сделать так, что цена на Мондо-Бич взлетит до небес или, наоборот, упадет до нуля. Но у нас конечно же и в мыслях нет подыгрывать тебе. Так что вскоре твой кусочек земли погрязнет в песке, траве и мусоре. — Если только дела «Баррин индастриз» внезапно не пойдут в гору. — Но у фабрики никаких шансов, согласен со мной? — вмешался Денни. — Как знать? Никому не дано видеть будущее, — осклабился я. Я услышал, как Хантер стучит по столу, призывая закончить перепалку и выслушать его. — Нам и без того прекрасно известна сложившаяся ситуация, — обратился он ко мне. — Кросс Макмиллан выкупил небольшую часть поместья за немыслимую цену. И вот теперь они избавились от долгов, выкупили закладные и заплатили все налоги. Кроме того, оставшихся денег вполне хватит на то, чтобы безбедно резвиться всю оставшуюся жизнь. — До тех пор, пока не вырастут цены и налоги, Советник. — Это и к тебе относится. |
