Он раздраженно вскочил — только раздражение это было двойственное…

— Наверно, хотелось, черт возьми! Но этого вы не дождетесь. Никогда! И кончено, Элверна. Сегодня же я отправляюсь на розыски Вудбери. Хватит с меня! Уезжаю! Я рядом с вами не ручаюсь за себя, а вы — вы совершеннейшая сумасбродка, и к тому же безбожно обольстительны! Не могу больше. Довольно. Все.

— Да вы ведь только утром сказали… Вы сами-то когда-нибудь знаете, что вам надо?

— Как видно, нет!

— Неужели вы не хозяин своему слову?

— Как видно, нет!

— И вы нас бросите в такую минуту? Когда нам угрожают индейцы?

— Мне угрожает кое-что похуже: потеря чести!

— Интересно, родненький, с чем ее кушают, эту честь. Слыхали мы эти разговорчики! Сами бывали на дешевых мелодрамах. И у вас хватит духу бросить нас, когда…

— У вас это время могут пожить Папаша и Джордж Иган. Пригласите их. Глядишь, и поцелуют заодно!

— Ох, Ральф, Ральф! Это уж нехорошо с вашей стороны, правда, нехорошо. Это даже обидно! Я ведь просто в шутку. Может быть, я и сглупила немножко, но… Нет, добрый человек такого не скажет!

— А я и не собирался быть добреньким!

Когда Джо вернулся с обугленным бревном и охапкой хвороста, он увидел, что Ральф, повернувшись спиною к Элверне, с безучастным видом созерцает озеро, а она жалобно поглядывает на него снизу вверх.

Ральф круто повернулся к Джо, отрывисто заговорил:

— Джо. Прости, что я без конца меняю решения. Только я тут снова подумал, и уже окончательно: если б

407 ты отпустил со мной Лоренса или еще кого-нибудь из индейцев, дал на время лодку и палатку, я бы все — таки уехал сегодня же и попробовал найти Вудбери Пон имаешь… хм… это мне не дает покоя. Чувствуешь себя предателем. Хотя, поскольку я и вас бросаю в такой момент, то, видимо, и впредь буду чувствовать то же самое.

— Хорошо, Ральф. Чертовски жаль тебя отпускать, но будь по-твоему. Делай, как знаешь. Само собой, забирай Лоренса. Я, в случае чего, всегда могу сговориться с Солом Бакбрайтом. Я бы тебе и мотор дал, так ведь ни Лоренс, ни ты с ним не управитесь. Сможешь подсобить ему грести?

Ральф краем глаза увидел, как губы Элверны беззвучно складываются в слова: «Останьтесь! Пожалуйста!»

Он сделал вид, будто ничего не замечает.

На том и порешили.

Это произошло в половине первого. А в три часа байдарка, принадлежащая Джо, была уже оснащена всем необходимым — частично из лавки, частично из личного походного снаряжения Джо; на корме уже восседал Лоренс Джекфиш с таким невозмутимым видом, точно снарядился всего-навсего на танцы, и Ральф отправился в путь: на ту сторону Озера Грез и дальше, на озеро Солферино.

Грустно распрощался он с Джо, Па Баком, Джорджем Иганом, Питом Реншу, с Макгэвити и преподобным мистером Диллоном, и почти все эти славные люди, которые могли бы навсегда стать его близкими друзьями, исчезли из его жизни, точно и сами жили лишь на страницах книги, прочитанной в полночь.

Элверна проститься не вышла.

— Верно, не захотела глядеть, как ты уезжаешь. Не знаю, заметил ли ты, но ты ужасно понравился Элви, — серьезно объяснил Джо, а Ральф слушал с таким чувством, словно он карманный вор. — Как мы вернулись с острова, сразу куда-то пропала. Небось, сидит, бедняга, где-нибудь в лесу, проливает слезы. А насчет индейцев ты не беспокойся. Ь нас пока поживет Джордж Иган. Ну, счастливо тебе, Ральф! Как только будет возможность, приезжай еще!

Лодка медленно отходила от берега; Ральф, сидя на носу, оглянулся на горсточку людей, махавших ему вслед с бревенчатой пристани, и подумал, что это самое грустное расставание в его жизни, не считая той минуты, когда его мать, взяв его за руку, вздохнула и навеки закрыла глаза.