Лесли вовсе не требовала, чтобы они каждый Божий день ходили на вечеринки или развлекались. Нет, ей просто хотелось быть рядом с мужем и иногда навещать людей, которых они оба ценили. И почему Хью никогда не мог этого понять? Вдруг сегодня поумнеет?

Ан нет. Хью не замедлил развеять ее сомнения на этот счет.

— Мне нужно заскочить в офис, — сказал он. — Ложись и не жди меня.

— Мне бы и в голову не пришло тебя дожидаться, — ответила она нарочито нежным голоском. — Однако, пока ты не умчался, у меня есть к тебе пара вопросов.

Он облокотился на крыло автомобиля:

— Валяй.

— Скажи на милость, зачем ты заявил Берту и Молли, что мы налаживаем наши отношения?

— А что? Ты бы хотела, чтобы я сказал им, как ты тайком планируешь новый побег?

— Пока это ты — мой идеальный, преданный муж — сломя голову несешься на работу, едва вернувшись из деловой поездки.

— Уже целых четыре часа, как я вернулся. Мне казалось, ты расстроена тем, что я ввел Берта и Молли в заблуждение. — Он сделал шаг ей навстречу. — Но, похоже, я ошибался. Истинная причина твоего недовольства заключается в том, что я не провожаю тебя домой.

— Это только твои фантазии, — ощетинилась Лесли. — В чем дело, Хью? Неужели ты подумал, что я восприняла твое поведение в гостях как обещание каких-то новых отношений в будущем? Или тебе легче избегать меня, чем проводить время вместе со мной?

— С чего это ты взяла? — быстро возразил он, правда чересчур поспешно. А ведь Лесли слишком хорошо его знает. Ему действительно хотелось убежать, спрятаться и не возвращаться. Если бы Лесли ведала, что она с ним сделала, она перевернула все его существование, изменила его отношение ко многим вещам… Она права. Он трус. Жалкий трус.

— Может, ты боишься повторения того, что произошло в понедельник? — неумолимо продолжала она с издевкой. — А то вдруг я снова устрою на тебя засаду в бассейне, когда ты придешь домой, и ты снова потеряешь голову, как это уже произошло на днях?

Господи, как глупо! Лесли знала, что никогда ничего не добьется, если будет пытаться переиграть Хью в словесных баталиях. Но теперь, когда она завелась, ей, похоже, трудно будет остановиться. Ее подстегивала уязвленная гордость.

— Как всегда, ты рассуждаешь, словно дитя малое, — коротко бросил он. Отвечать колкостью на каждый ее выпад — единственный, как ему казалось, способ сохранить хотя бы видимость самоконтроля. — А я-то думал, ты немного повзрослела.

Лесли устало прислонилась к дверце машины, сожалея, что затеяла этот разговор. Лучше уж было оставить все как есть. Она посмотрела мимо Хью на дом Байерсов. Те стояли у окна и наблюдали за ними.

— На нас смотрят, — прошептала она.

Хью повернулся.

— Они любят нас. — Голос его прозвучал мягче, чем ему хотелось, в нем слышалось раскаяние. Положив одну руку на машину, другой он притянул ее к себе. — Будет лучше, если они станут считать, будто мы задержались тут просто для того, чтобы еще немного поболтать, — заговорщически прошептал он. И вдруг, безо всякого перехода, впился поцелуем в ее губы. Он не отрывался от нее целую вечность, но Лесли все равно показалось слишком мало. Затем подвел ее к дверце, помог сесть в машину. Весьма кстати: у нее подкашивались ноги. — Увидимся, — бросил он на прощанье.

Пока Лесли ехала домой, ее мысли были о Хью: он снова воспользовался ее эмоциональной неустойчивостью, она в очередной раз стала жертвой собственных чувств.