|
И ему становилось страшно. Незадолго до полудня они наконец нагнали легата. Принц заметил его мулов и носилки перед входом на постоялый двор в маленькой деревушке, лежавшей милях в десяти, за предгорьями кряжа Буссако. Инфант резко осадил коня и издал злобный сдавленный крик, будто дикий зверь, выследивший свою добычу. Мониш протянул руку и положил ее на плечо принца. - Мой государь! - в страхе воскликнул он. - Мой государь, что ты задумал? Принц уставился в переносицу рыцаря, и его губы сложились в кривую усмешку. - Я намерен молить кардинала Коррадо о сострадании, - насмешливо ответил он и с этими словами соскочил с коня, бросив поводья одному из своих закованных в броню всадников. Бряцая доспехами, он вошел на постоялый двор в сопровождении Мониша и Нуньеса. Отшвырнув в сторону хозяина, который не знал, с кем имеет дело, и, конечно, не позволил бы даже столь благородному с виду господину нарушить покой своего почетного гостя, Афонсу широким шагом вошел в трапезную, где в обществе двух своих знатных племянников обедал кардинал Коррадо. Увидев его, Джаннино и Пьерлуиджи мгновенно вскочили на ноги и схватились за рукоятки своих кинжалов, испугавшись, что принц может прибегнуть к насилию. Но кардинал Коррадо продолжал неподвижно сидеть на месте. Он поднял глаза, и на строгом, аскетичном лице его заиграла какая-то невыразимо ласковая улыбка. - Я надеялся, что ты последуешь за мной, сын мой, - молвил он. - Если ты принес мне покаяние, значит, Бог услышал мою молитву. - Покаяние? - вскричал Афонсу Энрикеш. Зло расхохотавшись, он выхватил из ножен кинжал. Санчо Нуньес в ужасе схватил принца за плечи, пытаясь его удержать. - Мой государь! - срывающимся голосом закричал он. - Ты не посмеешь заклать помазанника Господа нашего! Это означало бы полное и безвозвратное самоуничтожение! - Проклятие исчезнет, когда не станет того, чьи уста произнесли его, - ответил Афонсу. Горячая кровь не мешала этому юноше и пылкому разрубателю гордиевых узлов рассуждать довольно здраво. - А снять проклятие с моей Коимбры для меня важнее всего. - И оно будет снято, сын мой, как только ты покаешься и выкажешь готовность повиноваться воле Его Святейшества, как и подобает христианину, - ответил бесстрашный кардинал. - Да наделит меня Господь терпением, чтобы разговаривать с тобой! - воскликнул Афонсу Энрикеш. - Слушай же меня, господин кардинал. - Правитель Коимбры подался вперед, уперев ладони в рукоятку кинжала и вгоняя клинок на несколько дюймов в сосновую столешницу. - Я могу понять и снести твое желание покарать меня при помощи орудий церкви за грехи, которые ты мне приписываешь. Быть может, тут есть некий резон. |
