|
И все это на одном дыхании. Речь кардинала совершенно не тронула Афонсу Энрикеша. Он указал на окно, за которым посреди постоялого двора высился огромный дуб. - Отведите их туда и повесьте безо всякого причащения, - повелел он. Легат покачнулся и едва не упал ничком. Он схватился за стол, утратив дар речи от страха за этих двух молодых людей, которых берег как зеницу ока. А ведь только что он бесстрашно подставил под стальной клинок свою собственную грудь. Двух миловидных итальянских юношей поволокли вон из комнаты. Они бились и извивались в руках своих пленителей. Наконец легат, бывший на грани обморока, обрел дар речи. - Сеньор принц! - выдохнул он. - Сеньор принц... ты не посмеешь совершить такую низость! Не посмеешь! Предупреждаю тебя, что... что... - кардинал так и не высказал вслух очередную угрозу. Этому помешал нараставший в его душе ужас. - Смилуйся! - закричал он. - Смилуйся, государь! Ведь ты и сам надеешься на милосердие! - Ну, и каково же оно, твое милосердие? Ты шляешься по свету, долдоня проповеди о милосердии, а как запахнет жареным, так сам выклянчиваешь его! Ну, хорошо! - Но ведь это низость! Что сделали тебе эти несчастные дети? Какой причинили вред? Чем они виноваты, если я нанес тебе обиду, выполняя свой священный долг? Инфант молниеносно ответил кардиналу в его же духе: - А что сделали тебе мои подданные, жители Коимбры? Разве они повинны в том, что я обидел тебя? И тем не менее, желая помыкать мною, ты без колебаний пустил в ход оружие церкви, обратив его против народа. А я, чтобы приструнить тебя, столь же решительно поражу своим оружием твоих племянников. Увидев их болтающимися в петле, ты поймешь то, чего не смог уяснить из моих слов. И низость моя - лишь ответ на твою собственную подлость. Уразумей это, быть может, сердце твое дрогнет, и ты смиришь свою чудовищную гордыню. На улице под деревом, уже готовые исполнить приказ, суетились латники. Кардинал, поглядев на них, болезненно поморщился и стал задыхаться. - Не допусти этого! - Он умоляюще простер к принцу руки. - Сеньор принц, ты должен освободить моих племянников. - Сеньор кардинал, вы должны снять проклятие с моих подданных. - Если... если ты прежде выкажешь готовность повиноваться. Мой долг... Святой престол... О Боже, неужели ничто не в силах тронуть твое сердце? - Когда ваших племянников повесят, вы кое-что поймете. Собственное горе научит вас состраданию. Голос инфанта звучал так холодно и твердо, что кардинал уже и не чаял добиться своей цели. Увидев, что на шеи его горячо любимых племянников уже накинуты петли, он тотчас же сдался. - Останови их! - завопил легат. |
