|
Быть может, тут есть некий резон. Но скажи, какой смысл наказывать целый город за проступок, который совершил - если вообще совершил - я один? И наказывать столь страшным проклятием, лишая преданных сынов Матери-Церкви всякого утешения. Зачем запрещать им отправлять в городской черте все священные обряды, зачем не допускать мужчин и женщин к алтарю их веры, обрекая на смерть без причастия и отпущения грехов, а значит, на вечные муки? Какая причина побуждает тебя к этому? Снисходительная улыбка на лице кардинала сменилась лукавой ухмылочкой. - Что ж, я отвечу тебе. Ужас заставит горожан взбунтоваться против тебя. Если, конечно, ты не избавишь их от проклятия. У меня, государь, есть отличное средство удержать тебя в узде. Либо ты покоришься, либо будешь уничтожен. Афонсу Энрикеш на миг задумался над его словами. - Да, это и впрямь достойный ответ, - произнес он наконец, и в голосе его зазвучала нарастающая нотка угрозы. - Но здесь уже политика, а не вера. А что делает принц, менее искушенный в государственных делах, чем его противники? Он прибегает к силе, сеньор кардинал. Вы вынуждаете меня к этому, а значит, вам и отвечать за последствия! - О какой силе ты говоришь? - глумливо спросил легат. - Твое жалкое оружие, сеющее смерть, - ничто в сравнении с мощью стоящей за мной церкви. Ты угрожаешь мне гибелью? Думаешь, она страшит меня? Внезапно кардинал поднялся на ноги и в порыве гнева распахнул свою багровую мантию. - Рази же меня своим кинжалом! На мне нет кольчуги. Рази, коли посмеешь, и твой святотатственный удар погубит тебя. Погубит и в этом мире, и в загробном. Инфант задумчиво взглянул на легата и медленно вложил кинжал в ножны. На лице его появилась тусклая улыбка. Он хлопнул в ладоши, и в комнату вошли сопровождавшие его латники. - Схватите, двух этих римских щенков, - велел он им, указывая на Джаннино и Пьерлуиджи. - Схватите и разделайтесь с ними. Быстро! - Сеньор принц! - вскричал легат сразу и умоляюще, и испуганно, и возмущенно. Нотки страха еще больше раззадорили Афонсу Энрикеша. - Быстро! - снова воскликнул он, хотя в этом не было никакой нужды, ибо латники уже вцепились в племянников кардинала. Те ругались, кусались, отбивались ногами, но их в мгновение ока повалили на пол, обезоружили и связали. Латники взглянули на принца, ожидая дальнейших распоряжений. Стоявшие поодаль Мониш и Нуньес с тревогой наблюдали за происходящим. Кардинал, который так и не вышел из-за стола, стоял без кровинки в лице и сдавленным голосом вопрошал принца, какое еще бесчинство тот задумал. Легат умолял принца опомниться, грозил ужасными последствиями этого возмутительного поступка. |
