|
Изабелла задрожала, услышав это. Она знала, какую милость проявляют инквизиторы. Милость настолько одухотворенную, что ей безразличны страдания людей, которые бывают ею осчастливлены. - Мой отец не повинен в каком-либо прегрешении против веры, - сказала она. - Ты так уверена? - прервав ее, прокаркал своим неприятным голосом Оеда. - Хорошенько подумай. И помни, что твой долг христианки превыше долга дочери. Девушка чуть было прямо не потребовала назвать имя обвинителя своего отца, что, собственно, и было истинной целью ее визита, но успела сдержать свой порыв, понимая, что в этом деле необходима хитрость. Прямой вопрос мог вообще закрыть возможность что-то узнать. Тогда она искусно выбрала направление атаки. - Я уверена, - заявила она, - что он более пылкий и благочестивый христианин, хотя и новообращенный, чем его обвинитель, хотя и новообращенный . Выражение задумчивости исчезло из глаз Торквемады. Глаза инквизитора стали пронзительными, как глаза ищейки, устремленные на след. Однако он покачал головой. Оеда заспорил. - В это я не могу поверить, - сказал он. - Донос был сделан из настолько чистых побуждений, что доносивший, не колеблясь, сознался в собственном грехе, вследствие которого он узнал о предательстве дона Диего и его сообщников. Изабелла чуть было не вскрикнула от боли, услышав ответ на свой невысказанный вопрос. Но сдержала себя и, чтобы не оставалось ни малейшего сомнения, храбро продолжала бить в одну точку. - Он сознался? - воскликнула она, сделав вид, что поражена услышанным. Монах важно кивнул. - Дон Родриго сознался? - настаивала она, как бы не веря. Монах кивнул еще раз и внезапно спохватился. - Дон Родриго? - переспросил он. - Кто сказал - дон Родриго? Но было уже поздно. Его утвердительный кивок выдал правду, подтвердил ее наихудшие подозрения. Она покачнулась, комната поплыла у нее перед глазами, девушка почувствовала, что теряет сознание. Но внезапно слепая ненависть к этому клятвопреступнику охватила ее, придав силы. Если ее слабость и непокорность будут стоить отцу жизни, то именно она должна теперь отомстить за него, даже если это унизит ее и разобьет ей жизнь. - И он сознался в своем собственном грехе? - медленно повторила Изабелла тем же задумчивым, недоверчивым тоном. - Отважился сознаться в том, что он сам вероотступник? - Вероотступник? Дон Родриго? Этого не может быть! - Но мне показалось, вы сказали, что он сознался. - Да, но... но не в этом. На ее бледных губах заиграла презрительная улыбка. - Понимаю. Он не преступил пределов благоразумия в своей исповеди. |
